Шрифт:
Максим повернулся, сел, глядя ей в лицо.
Она стояла, красивая, свежая и довольно улыбалась.
Он сел.
…Перед ним была его комната.
Поглядел на угол, затряс головой: – Ничего не понимаю!
– Что не понимаешь? Вставай! Илья будет звонить!
Подошел к вороху снаряжения и стал внимательно смотреть на него.
– Это что? Что тут? – он вытащил небольшой светло-зеленый рюкзак с красной яркой полосой на клапане.
– Не знаю! Я его не видела, – Маша села на диван.
Максим подошел, расстегнул рюкзак и вытряхнул его содержимое рядом.
– Что это? – Машка взяла фиолетовую пачку денег.
– Юани.
– Откуда они у тебя? – она, не поворачиваясь, разглядывала содержимое.
– Илья оставил!
…Мы сняли панораму или нет?
– Какую панораму? Максим, не пугай меня!
Он резко повернулся и стал раскрывать кофр с камерами. Оглядев их, взял одну и сел за компьютер.
На экране показалась скала с плоским камнем в форме трапеции. На плоской поверхности его отчетливо выделялся выступающий пузырем круглый серый камень.
По экрану побежали полосы, а потом появился этот же камень, только слева от него стоял спокойный Илья и «пузыря» на камне не было.
– Как видите, я очень похож на человека… – сказал он.
Максим прервал воспроизведение.
– Это ты когда его снимал? – спросила Маша.
Максим, не отвечая, сел на диван и закрыл глаза.
Маша тихо присела рядом, положила руку ему на плечо и кивнула на монитор: – Что происходит?
– Маша! Не трогай меня! Сиди тихо и молчи!
Не знаю!
Сиди и молчи! Я скоро приду. Ничего не трогай. Ничего не трогай! Сиди и жди меня. Я скоро приду. Ничего не трогай.
– Макс! Ты куда? Илья будет звонить! Мы, что: никуда не едем? – Маша встала, с удивлением глядя на одевающего куртку Максима, на то, как он взял со стола бумажку с номером телефона.
Максим остановился в дверях. Посмотрел на камеру, лежащую около компьютера. Помолчал, разглядывая Машу.
– Я с тобой! – Маша схватила и набросила на себя куртку.
Он обхватил её и прижал к себе: – Конечно, со мной! А я, с тобой!Поедем!
Сиди, жди! Я скоро приду!
Маш!.. Тебе очень хорошо в этой куртке!
…Он не позвонит… Ева, – сказал и открыл дверь.
… Кутаясь в куртку, Маша смотрела в окно – Максим, подняв воротник, шел быстро, почти бегом, не оглядываясь.
Антон стоял посреди выставочного зала, заложив руки за спину, и смотрел на свои работы. Сегодня был последний день его выставки. Если принять все заказы, что он получил за эти дни – это лет десять непрерывной работы впереди.
…«Сюита». Так Машка придумала. Сначала – «Сюита в металле», потом – «Огненная сюита», «Космическая сюита», а потом запуталась и оставила просто – «Сюита».
«Да! Сюита!» – думал он, оглядывая работы.
Он помнил их все. Все! И всё, всё, всё, – что происходило вокруг, когда они появлялись на свет.
А между ними, вроде бы, ничего и не было в жизни?..
Пока шла выставка, он каждый день приходил сюда, за час – два до открытия, чтоб побыть одному. Сидел то в «своих» креслах, то на скамейках, то один, то с Машкой, то рассматривал работы, то прикасался к ним, вспоминал.
Странные здесь были ощущения, как в детстве. Одних эскизов набросал два альбома.
Удивительно – но почти все, что здесь стояло, в этих двух залах, – было не его. Так-то оно было его – его работой, но теперь принадлежало другим.
Кованные лестницы, каминные решетки, ограды – здесь не выставишь, а то, что удалось собрать – далеко не всё. Не все, что успел он сделать.
Владельцы его работ с удовольствием согласились на участие. Как же – под каждой работой – «Из коллекции…» Они толкутся здесь же – что-то продают, что-то покупают… Имена. Имена…
«Кто вы?» – думал Антон. – «Ценители, меценаты, работодатели, снобы? Кто?» Он не находил ответа. И от этого на душе было пусто и одиноко.
«Кто я?.. Кузнец, художник, мастеровой, «что изволите для Вас». Кто?..»
– Зря мы это сделали, – как-то сказала Машка, положив голову ему на плечо. – Никогда не думала, что так будет болеть душа. Я даже плакала. Веришь?
– Верю! – сознался Антон.
…Он взял телефон и позвонил отцу.
Николай Петрович, взял трубку, долго приглядывался к ней, потом, тихо матюгнувшись, огромным пальцем нажал на что-то, что искал.