Лаура была обескуражена моим замечанием. Она внимательно посмотрела на меня, будто начала сомневаться, заслуживаю ли я их доверия. Ее раздумье закончилось тем, что она решила, будто я повредил голову во время спуска по реке, так как ее недовольное выражение сменилось мягкой сочувственной улыбкой.

Уже за полночь. Небо ясное, звездное. Я все еще не сплю, в отличие от других.

Весь вечер я поддерживал огонь, и продолжаю это делать до сих пор. Пошевелив угли, подбросил еще сучьев, пока костер не запылал ярким пламенем.

Лаура и Николас прижались друг к другу под хлопковой накидкой. Я видел только их головы, лицом к лицу, лоб в лоб: они выглядели очень утомленными.

Мирта спала не накрывшись, в коричневой теплой рубашке. Она сняла только свои широкие брюки и ботинки. Время от времени она потирала свои руки и ноги, спасаясь от надоедливых комаров. Вот она легла на бок, поджав колени и подложив под голову сложенные кисти рук.

Тиео была рядом с ней. Девочка оперлась на один из наших рюкзаков и спала почти в сидячем положении, лицом к огню, свежая, как веточка вербены.

Мои глаза отыскали четверых гребцов. Они свернулись клубками немного поодаль от нас, возле своих лодок.

Только я еще не знал, где лечь спать. Мне посоветовали не мешаться под ногами, так как я ни к чету не пригоден. Бесполезно зря жечь сучья. Никакого толку нет и от моих дум.

Я сделал несколько шагов по направлению к самой узкой части реки, которая отделяла нас с восточной стороны от расщелины в горной гряде. Ночь была слишком темная, и я не видел гор. Мои настойчивые усилия рассмотреть что-нибудь во тьме, должно быть, утомили зрение, так как мне стали мерещиться какие-то призрачные тени: мне показалось, какая-то маленькая лодка неслышно скользит по воде на фоне противоположного берега, затем она остановилась, и человеческая фигура выпрыгнула на берег и скрылась.

Странно! Кто бы это мог быть? Преследователь? Шпион? Но мы ни от кого не убегаем и ничего ни от кого не скрываем...

Не сон ли это? действительно ли я увидел что-то или кого-то? Теперь все снова стало темным и неразличимым, как раньше. Я подошел к своему свертку, чтобы поискать бинокль... Ах, этим утром, вспомнил я, он утонул в реке! Я вернулся и снова стал вглядываться в сторону реки, довольно долго, неподвижно.

Я вздрогнул... чья-то рука легла мне на плечо! Мне стало стыдно за свой страх: рука потянулась к моему затылку, погладила волосы на голове. Ласковая щека Мирты коснулась моей. Я услышал ее голос, о чем-то спрашивающий.

Я вдруг понял, что ее вопросы касаются не настоящего, а относятся ко всей моей жизни, всей жизни... Я почувствовал, как она беспокоится обо мне. Она сказала:

— Чего ты испугался, Галтьер?

Чего это я должен пугаться? Почему я должен пугаться? И кого? После небольшого раздумья я ответил:

— Я не испугался. Я хочу знать, вот и все.

— Почему ты хочешь изменить свою жизнь? Мне не нужно было долго думать над ответом:

— Потому что мир, из которого мы ушли, не стоит того, чтобы жить там.

Она поцеловала меня в лоб, затем в щеки, прошептав таким тоном, будто я маленький ребенок, которого нужно успокоить:

— Но ведь ты принадлежишь этому миру, Галтьер! Я все еще не возьму в толк, что ты собираешься здесь делать. И я не могу понять, почему Николас в этих диких джунглях.

— Ради Лауры. А почему ты здесь со мной?

Я увидел, как вспыхнули ее глаза, а губы раскрылись в озорной улыбке.

— Меня попросила об этом Натали. Разве ты не полагаешь, что это достаточно серьезная причина?

Мне теперь трудно вспомнить, почему я почувствовал в то мгновение мучительную душевную боль. Мне показалось, что нежность и обеспокоенность Мирты проникают в меня, что ее ясный разум становится моим и дает мне устойчивость в этой расплывчатой действительности, Я посмотрел в глаза моей верной подруги с восхищением.

— Ты — кладезь мудрости, Мирта.

— С чего ты это взял! — рассмеялась она.— Я себе не принадлежу. Я живу только интересами тех, кого люблю. И я нахожу, что только они всегда правы. Всегда правы.

Она покрыла мои глаза и губы быстрыми поцелуями. Я почувствовал себя намного лучше и с радостью подумал о Натали. Я освободил себя от нее и сказал:

— Я люблю тебя, Мирта, потому что ты веришь в дружбу.

— А я не должна любить тебя,— ответила она,— потому что ты веришь в мифы.

Она положила обе руки мне на плечи, заставила опуститься на колени и лечь на землю, очень близко к огню. Пламя продолжало подниматься вверх и освещало уголок, который мы освободили от сухих ветвей кустарника. Лаура и Николас не изменили своих поз: они спали мертвым сном.