– Ну тебя, Люсь. Вечно ты чепуху городишь.

Они не успели обсудить вопрос до конца. Дубов построил ребят колонной, подошёл к женщинам и быстро распределил обязанности между ними. Светлане выпало идти замыкающей. И она, опять же, не имея опыта, радовалась новой роли.

Автобус, метро, электричка. Это было ещё по-божески. Светлана кое-как справлялась с переноской рюкзака, не подавая виду, что ей тяжело. Худо-бедно выполняла обязанности классного руководителя, держалась достаточно уверенно. На маршруте же, образно выражаясь, сдохла. И была благодарна Павлу Николаевичу, поставившему её замыкающей.

Они сошли на станции “Тучково”, опять построились в колонну и двинулись по шоссе. Конечной целью наметил Дубов берег Москвы-реки в километре или двух от какого-то известного раньше санатория. Теперь уже бывшего санатория, наверное.

По шоссе идти было приятно. Это вам не просёлочная дорога. Значительно легче ногами двигать. И всё же каждая новая сотня метров давалась Светлане с превеликим трудом. Вроде, прошли немного, а она мечтала о привале, как о величайшем благе. К несчастью и одновременно к её радости, начал накрапывать дождик, постепенно усиливаясь. Впереди, по правую руку, виднелась железная конструкция автобусной остановки. Светлана намеревалась под благовидным предлогом спасения от дождя засесть на остановке, скинуть проклятущий рюкзак и немного передохнуть. Взглядом поискала Павла Николаевича и Люську. Колонна учеников сильно растянулась, перестала быть колонной. Некоторые группки ребят давно миновали автобусную остановку. Прежде всего мальчики. Они пытались тянуться за Павлом Николаевичем, идущим ровным, упругим шагом невообразимо далеко. Нёсся вперёд, не оглядываясь. Истукан. Люська приближалась к остановке.

Светлана не удивилась, когда Панкратова нырнула под навес. За ней туда поспешили некоторые ребята. Дождь пошёл сильнее. Подул свежий ветер. Светлана прибавила шагу. До остановки добралась как раз вовремя. Дождь уже лил.

Павильон остановки имел только две стенки - железные листы, сваренные углом, - нещадно продувался ветром. Находиться там было холодно. Зато сухо. Светлана пристроилась на рюкзаке рядом с Люськой и блаженно вытянула ноги. Пятки начинали подозрительно гореть.

– Если нам придётся идти ещё столько же, я сотру себе ноги.

– М-м-м, - промычала Люська и прищурилась, глядя на струйки воды, бежавшие с кромки навеса.
– Я отсюда вообще никуда не пойду, пока дождь не закончится.

Говорить не хотелось обеим. Они и молчали, слушая гомон вновь прибывающих под крышу учеников. Даже те из мальчиков, кто успел далеко ушагать в погоне за Дубовым, возвращались назад. Никто не желал мокнуть.

Светлана присиделась на рюкзаке, размышляя, как ночёвку устраивать, если дождь не закончится. Костёр не разведёшь. Сушиться негде. И тут увидела Павла Николаевича. Мокрого и злого.

– Что это вы все тут попрятались? Походники называется. Мелкого дождичка испугались.

Дождичек был вовсе не мелким. Однако возразить никто не посмел. Не говоря о Панкратовой, один Дубов мог считаться опытным походником. Остальные имели законный статус новичков. И если Павел Николаевич преисполнился возмущения, значит, повод для возмущения реально существовал.

– Ну-ка, быстро все на маршрут!

Ребятня нехотя, но послушно потянулась под негостеприимное дождливое небо.

– Павел Николаевич, - миролюбиво заметила Люська.
– Может, не стоит под дождём по шоссе идти? До леса неблизко. Промокнут все насквозь. Где их сушить? Заболеют на нашу голову.

– Людмила Семёновна, - Дубов вдруг стал привычно вежлив, снизошёл до объяснения.
– Дождь может и не закончиться. Надо дойти до места, разбить стоянку, развести несколько костров, чтобы согреться, обсушиться, приготовить еду.

– Не лучше ли тогда вернуться в Москву?

– Не лучше. Если не доведём дело до конца, ребята нам верить перестанут.

– Господи!
– недовольно вздохнула Люська.
– Можно подумать, они сейчас нам верят. Да ни боже мой!

Дубов не стал её дальше уговаривать. Строго взглянул на Светлану.

– Светлана Аркадьевна, вставайте! Вы подаёте детям дурной пример!

Светлана без всякого желания поднялась. Сцепив зубы, кое-как взгромоздила на спину рюкзак и шагнула под дождь. Люська проводила её насмешливо-сожалеющими глазами. Павел Николаевич тихо сказал ей на ухо:

– Вот теперь умница. Всегда меня слушайтесь.

Панкратова презрительно хмыкнула. Она и не думала покидать убежище. Правильно сделала, кстати. Просидела под навесом полчаса, пока дождь не кончился. Затем быстро догнала едва волочившую ноги группу. Она единственная оказалась сухой, остальные промокли насквозь. Дрон впоследствии сердито просвещал Светлану, какой идиот достался им в руководители группы. Ни один опытный командир не погонит своих людей под дождь, если в том нет срочной оперативной нужды. Задача хорошего командира состоит не только в выполнении поставленной задачи, но в сохранении своего подразделения целым и по возможности невредимым. И Светлана верила Дрону, как верила сначала Павлу Николаевичу. Но это после. А тогда она тащилась позади всех, ощущая, как всё сильнее промокает одежда, неприятно липнет к телу, за воротник стекают струйки воды, щекоча кожу. Рюкзак казался вдвое тяжелее, чем прежде. Содержимое его, по всему, изрядно промокло. Надо было вещи в целлофановые пакеты сложить. Дрон советовал, да она забыла. В следующий раз такой глупости не совершит. Тщательно приведённые по утру в порядок волосы свисали на лоб слипшимися мокрыми сосульками, мешали смотреть вперёд. Светлана замучилась убирать их с лица, потому смотрела под ноги. Новые кроссовки, влажные и ставшие неудобными, сильно натирали ноги. Нельзя было кроссовки на рынке покупать. Только в специализированном магазине. Говорил же ей Дрон. Не послушалась, денег пожалела, теперь мучайся.

Дождь закончился, когда они шли опушкой леса. Между раздуваемых ветром туч сразу проглянуло яркое летнее солнце. Светлана кинула взгляд на ручные часики. Полдень. Так рано? Ей казалось, они шли целую вечность и скоро должен наступить вечер. Выясняется, до вечера ой как далеко. Есть шанс обсохнуть за несколько часов, при условии, что солнышко не спрячется.

Павел Николаевич выбрал отличное место для стоянки. На большой поляне, словно специально созданной господом богом среди сосен. Совсем рядом с рекой. От воды поляну отделял невысокий обрыв уступами, поросший редкими молодыми берёзками и чахлым кустарником. И тенёк есть, и солнечное место близко.