– Возможно, – кивнул генерал Карпов, – комитет из четырех человек был создан для поиска путей достижения победы на выборах?

Профессор Крылов взглянул на него с удивлением.

– Да. В комитет вошли: Филби, Марченко, я и доктор Рогов.

– Великий гроссмейстер?

– …и физик, – добавил Крылов. – Мы все согласились, что план «Аврора» будет мощным дестабилизирующим фактором, повлияет на британских избирателей и подтолкнет их к идее одностороннего разоружения. В основе плана идея Рогова. Он отчаянно отстаивал его. Марченко тоже одобрил план, правда, более сдержанно. А Филби? Никто не мог сказать, о чем именно думал Филби. Он улыбался и поддакивал, ждал, чтоб увидеть, куда дует ветер.

– Похоже на Филби, – согласился Карпов. – Потом, вы представили проект?

– Да, 12 марта. Но я был против плана. Генеральный секретарь согласился со мной. Он ругал его и приказал уничтожить даже записи и документы, касающиеся плана. Мы поклялись нигде, ни при каких обстоятельствах не упоминать о нем.

– А скажите мне, почему вы были против?

– Он показался мне безрассудным и опасным. К тому же, он противоречит положениям Четвертого Протокола. Если эти положения будут нарушены, то только Богу известно, к чему мы придем.

– Четвертый Протокол?

– Да. Приложение к международному договору «О нераспространении ядерного оружия». Вы помните?

– Всего не упомнить. Напомните мне, пожалуйста, – попросил Карпов.

– Никогда не слышал о полонии, – признался Престон.

– Допускаю, – сказал доктор Уинн-Эванс, – это очень редкий металл.

– И где же он применяется?

– Иногда, очень редко – в медицине. Этот человек из Глазго не направлялся, случаем, на какую-нибудь медицинскую конференцию или выставку?

– Нет, – убежденно ответил Престон. – На медицинскую конференцию он не мог направляться никоим образом.

– Хорошо. Тогда вычеркнем эти десять процентов из ста возможных. А раз он не направлялся на медицинскую конференцию, остается другая область, в которой используется девяносто процентов полония. Кроме этих двух областей полоний больше нигде не применяется на этой планете.

– А вторая область?

– Диск из полония такого размера сам по себе безопасен. Но при тесном соприкосновении с другим металлом – литием – они образуют инициирующий состав.

– Что? Но ради Бога, что это черт возьми, такое?

– 1 июля 1968 года, – продолжал профессор Крылов, – тремя ядерными державами мира – США, Великобританией и Советским Союзом – был подписан «Договор о нераспространении ядерного оружия». Этот договор обязывает ядерные державы не передавать неядерным странам технологию и документацию по производству ядерного оружия. Вы это помните?

– Да, – согласился Карпов, – это я помню.

– На церемониях его подписания в Москве, Вашингтоне и Лондоне присутствовала многочисленная публика. Подписание четырех секретных протоколов к этому договору проходило без лишних свидетелей. Каждый протокол оговаривал возможности предотвращения риска в связи с выполнением договора. Так некоторые идеи, технически не исполнимые во время подписания, в дальнейшем могли стать осуществимыми. Со временем первые три протокола устарели, их положения изжили себя и научно и технически, но сверхсекретный Четвертый Протокол стал настоящим кошмаром в начале восьмидесятых.

– О чем, конкретно, в нем говорится? – поинтересовался Карпов.

Профессор вздохнул.

– Здесь мы все положились на доктора Рогова. Как вы знаете, он занимается ядерной физикой. Четвертый Протокол оговаривал степень риска в области изменения технологии производства ядерного оружия в плане миниатюризации его и упрощения конструкции. Эти изменения произошли. С одной стороны, оружие стало намного более мощным, более сложным в производстве и большим по размерам. Однако есть и другое направление научных разработок. Бомба, которую в 45-м году доставил огромный бомбардировщик, теперь может быть спрятана в обычный чемодан. А собрать ее можно из дюжины деталей, как в детском конструкторе.

– Это как раз и запрещает Четвертый Протокол?

Профессор Крылов кивнул головой.

– Более того. Он запрещает любой стране, подписавшей его, тайно провозить на территорию других стран устройства и детали ядерных снарядов, чтобы исключить риск взрыва, скажем, в жилом доме или в квартире в центре города.

– Никакого четырехминутного предупреждения, – заключил Карпов, – никакого радарного обнаружения летящей ракеты, никакого ответного удара, так как невозможно определить агрессора. Просто мегатонный взрыв в подвале.

– Все верно, – подтвердил профессор. – Вот почему я назвал план живым кошмаром. Открытое общество на Западе более уязвимо, но и никто из нас не застрахован от подобного. Если Четвертый Протокол будет нарушен, то все эти дежурные ракеты, электронные средства защиты, все вооружение, весь военно-промышленный комплекс – все это можно сдавать в утиль и ждать.

– Именно на это и делает ставку «Аврора»?

Крылов кивнул.

– Но вы говорите, что план отменен и сдан в архив.

Крылов, похоже, зацепился за слово.