– Этого я еще не знаю, – он поднял взгляд. – Но я знаю вот что: они прирожденные телепаты.

– Иллюзия, – твердо повторила она. – Испытанная тобой галлюцинация.

– Нет, – голос его был твердым, уверенным. – Я сам обладаю некоторыми слабенькими талантами. И понимаю разницу между галлюцинацией и связью мозга с мозгом.

– Будь по-твоему, – вздохнув, провозгласила Силзензюзекс. – Спора ради давай временно считать, что это была не иллюзия. И все же это не причина для Церкви помещать мир под Эдикт. Целая раса – телепатов это только теория, но этого недостаточно, чтобы исключить их из ассоциированного членства в Содружестве.

– Дело не только в этом, – серьезно объяснил Флинкс. – Они… ну, умнее, чем кажутся.

– Я в этом сомневаюсь, – фыркнула она. – Но даже расу умных телепатов не сочли бы такой угрозой.

– Намного умнее.

– Я не поверю в это, пока не увижу доказательств, – возразила она. – Если бы они представляли какую-то серьезную угрозу Содружеству…

– Почему же еще Церковь поместила этот мир под Эдикт?

– Флинкс, у них нет никаких орудий, никакой одежды, никакого разговорного языка – никакой цивилизации. Они рыскают, урча, в поисках корней и плодов, живут в пещерах. Если они потенциально такие умные, как ты утверждаешь, почему они упорно прозябают в нищете?

– Это, – признал Флинкс, – очень хороший вопрос.

– У тебя есть на него очень хороший ответ?

– Нет. Но я убежден, что нашел причину действий Церкви. К чему приводит помещение расы под Эдикт?

– Никаких контактов с внешними сторонами, бороздящими космос народами, – процитировала она. – Самые строгие наказания за любое нарушение Эдикта. Раса вольна развиваться на свой собственный лад.

– Или вольна пребывать в состоянии застоя, – пробурчал Флинкс. – Содружество и Церковь помогали множеству первобытных народов. Почему же не уйюррийцам?

– Ты позволяешь себе судить о высшей политике Церкви, – пробормотала она, снова отодвигаясь от него.

– Не я! – почти крикнул он, шумно стукнув обеими руками по одеялу, и, быстро жестикулируя, продолжал. – Это Церковный Совет позволяет себе манипулировать судьбами рас. А если не Церковь, то правительство Содружества. А если не Содружество, то крупные корпорации и семейные фирмы. И потом, есть Империя ААннов, которая ставит себя превыше всего. – Он принялся в гневе расхаживать вдоль постели.

– Господи, меня до смерти тошнит от организаций, думающих, что они имеют право устанавливать, как следует развиваться другим!

– А что бы ты предложил взамен? – бросила она ему вызов. – Анархию?

Флинкс снова тяжело сел на постели, уткнувшись лицом в ладони. Он устал и был чересчур молод.

– Откуда мне знать. Я знаю только одно: меня начинает чертовски тошнить от того, что сходит за разум в этом углу мироздания.

– Не могу поверить, что ты столь невинен, – проговорила она на сей раз помягче. – Чего ты еще ждешь от всего лишь млекопитающих и насекомых? Слияние было только началом выхода твоей и моей расы из долгого темного века. Содружеству и Объединенной Церкви всего несколько веков. Чего ты ждешь от них так скоро. Нирванны? Утопии? – она покачала головой, жест, позаимствованный транксами у человечества.

– Не мне и не тебе ставить себя превыше Церкви, помогшей вывести нас из этих темных времен.

– Церковь, Церковь, вечно твоя всемогущая Церковь! – закричал он. – Почему ты ее защищаешь? Ты думаешь, она состоит из святых?

– Я никогда не утверждала, что она совершенна, – ответила она на это, проявляя и сама некоторую горячность. – Сами Советники утверждали бы это последними. Это одно из ее достоинств. Естественно, она несовершенна, она никогда не стала бы утверждать обратное.

– Именно это мне однажды и сказал Цзе-Мэллори, – задумчиво произнес он.

– Что… кто?

– Некто, кого я знал, тоже покинувший Церковь по своим собственным причинам.

– Цзе-Мэллори, снова эта фамилия, – задумчиво проговорила она. – Он был тем напарником по стингеру моего дяди, о котором ты упоминал раньше. Бран Цзе-Мэллори?

– Да.

– На собраниях клана говорили о нем также, как и о Трузензюзексе, – она встряхнулась, резко возвращаясь к настоящему, бесполезно грустно думать о том, чего она, вероятно, уже никогда не сможет испытать вновь. – Ну а теперь, когда ты решил, что вселенная несовершенна и что орудия разума несколько меньше, чем всеведущи, что ты предлагаешь нам на этот счет предпринять?

– Поговорить с нашими будущими друзьями, уйюррийцами.

– И что же они сделают? – усмехнулась она. – Забросают камнями челноки барона, когда тот вернется? Или лучеметы, которые здесь наверняка запасены в избытке?

– Возможно, – допустил Флинкс. – Но даже если они ничего не смогут сделать, я думаю, среди них у нас будет куда больше шансов выжить, чем тут, ожидая, когда Руденуаман надоест держать нас при себе. Когда это случится, она отделается от нас как от старого платья. – Он дал своему мозгу прозондировать, не видя больше причин прятаться от Силзензюзекс. – За дверью стоит только один охранник.