Джон-Том модифицировал традицию Дионы Ворвик и начал веселую ритмичную песенку с новым текстом: «Ты не знаешь ли пути на Квасекву?», затем перешел к «Вот когда я попаду в Кворумат». Поскольку лодка продолжала скользить по воде без всякого ущерба для себя, Мадж в конце концов позволил себе расслабиться. Куорли очень помогла ему в этом.

Строчки не рифмовались, но это не смущало Джон-Тома. Песни о путешествиях всегда приятно петь, а тем более песни про плавания.

Время от времени вступали выдры, и их высокие фальцеты набрали силу, когда они запомнили слова припева. Не важно, что все пели вразнобой.

Неустойчивый тенор Джон-Тома прекрасно вписывался в нестройный хор.

Недостаток таланта они компенсировали избытком энтузиазма. Каким-то непостижимым образом лодка, несмотря на это, держалась курса.

К тому времени, как Джон-Том взял последние аккорды «Мы плыли по заливу Лунного Света» и начал «Греби, греби, греби, налегай на весла», Мадж готов был провести остаток пути привязанным к корме, опустив голову под воду.

– Лишь одно меня утешает во всем этом, приятель, – сказал он Джон-Тому в паузе между куплетами.

– Что именно?

– Нет такой жестокой пытки, такого ужаса, даже такой медленной казни, какую Маркус Неотвратимый может мне придумать и которую я не смог бы выдержать после этого.

– Почему, Мадж? – Джон-Том помедлил, прежде чем взять пару новых аккордов. – Можно подумать, что ты – музыконенавистник.

– Как же можно так подумать, кореш? Разве можно ненавидеть то, чего нет?

Куорли поменялась местами со Сплитч и обняла Маджа за шею.

– Ну, что ты, Маджи-Ваджи, не будь таким букой! – Она взлохматила своими усами усы Маджа, и это заставило его смягчиться.

– Так и быть, – согласился он. – На этой лодке есть кое-что музыкальное.

Щекочущие пальцы заставили Джон-Тома подпрыгнуть. Повернувшись, он увидел хихикающую Сэссвайз, налегавшую на весло.

– Куорли была права насчет тебя. Ты действительно симпатичный.

Джон-Том начал быстро сочинять следующую песню.

Проходили дни, и за плечами у них осталось уже немало миль.

Ландшафт резко изменился. Огромные, заросшие лианами и мхом острова уступили место пальмам цвета ржавчины и кустам размером с хороший дом, усеянным цветами всех оттенков радуги. Вода за бортом была так чиста, что позволяла видеть на глубину пятидесяти футов. Изменилось даже небо – дымка и туман остались позади. Влажность снизилась до вполне приемлемого уровня, и полуденный свет стал не таким ярким.

Начали попадаться скопления рыбачьих лодок и поселения на сваях.

Выдры приветственно махали жителям, и те отвечали им. Мрачная туча, нависшая над этим прекрасным краем, казалось, была чем-то нереальным.

Повсюду, куда бы ни упал его взор, Джон-Том видел признаки изобилия и веселый работящий народ. Человеческих особей среди жителей было немного.

Постепенно малые острова сменились большими, а хижины из тростника и пальмовых стволов – прочными деревянными и каменными конструкциями.

Из труб домов, разбросанных на крутых склонах, поднимался дым. На вершинах скал прилепились жилища пернатых.

Клотагорб оказался прав. Это была удивительная и процветающая земля. Джон-Том сказал об этом Маджу.

– Да, пожалуй, он не соврал, – с неохотой согласился выдр. – Но почему-то его волшебничество забыл предупредить нас о той слизи и грязи, сквозь которую нам пришлось продираться, чтобы попасть сюда.

Такой пустяк упустил, а?

Джон-Том посмотрел исподлобья.

– Хотел бы я побольше знать об этом Маркусе.

– Ты все еще думаешь, что вы – земляки?

Выражение лица Джон-Тома говорило о том, что уверенности в этом у него нет.

– Я вообще не знаю, что думать, Мадж. Теперь я уверен менее чем когда-либо. Как бы хотелось мне услышать о нем что-нибудь приятное!

Он глубоко вздохнул.

– Но уже скоро мы все узнаем.

Выдры продолжали петь, затягивая одну за другой песни, которым он обучил их в последние дни, завывая так отчаянно, что даже сам педагог был несколько утомлен исполнением. Пальцы не слушались его, и он с усилием аккомпанировал на дуаре, хотя большой необходимости в этом уже не было.

– Это когда-нибудь прекратится? Разве они не понимают, какое серьезное дело им предстоит?

– Они все понимают, кореш, и они ведут себя настолько серьезно, насколько могут. Знаешь, одна выдра еще в состоянии сохранить серьезность, но две уже не могут глядеть друг на друга без смеха. А собери вместе трех дольше чем на две минуты, и ты получишь настоящую гулянку. Шеф, не беспокойся за них. В битве это дьяволы.

– Легко могу в это поверить. Тебя в сражении я уже видел.

– Эти ребята точно такие же.