Но незадолго до одного из восхитительных летних закатов откуда-то из этого сладкого тумана до меня донесся довольно тревожный диалог.

— Завтра я должен ехать. — Шепот, раздававшийся в Зале Общей Работы, явно принадлежал Алотхо Аллироху, поскольку был гораздо громче нормального человеческого крика. — Но я не хочу никуда ехать. Тем не менее…

— Тем не менее, ты должен, да? — Я узнал голос Меламори.

— Да.

— Но ты вернешься. Хотя бы для того, чтобы прикончить этого своего Мудлаха…

— Презренного Мудлаха, — педантично поправил ее Алотхо.

— Ну да, презренного, какого же еще… Два года — не так уж много, если разобраться.

— Это очень много, — возразил Алотхо. — Ты когда-нибудь пыталась сосчитать, сколько дней нужно прожить, чтобы миновал хотя бы один год?

— Представь себе, пыталась.

— Ну вот, а говоришь так, словно не имеешь никакого представления о том, что такое время… Я не хочу уезжать и не могу остаться. А ты не хочешь ехать со мной в Арварох и не позволяешь мне завоевать для тебя любое другое место, где ты согласилась бы жить… Я уже ничего не понимаю, госпожа. Проще умереть, и я так и сделаю, клянусь доспехами Тойлы Лиомурика!

— Я тебе дам — «умереть»! Ишь ты, разошелся! — сердито прошептал я себе под нос и обернулся к Курушу.

Мудрая птица сладко дремала на спинке моего кресла.

— Эй, милый, ты слышишь, что творится?

— Нет, а что? — Буривух с любопытством открыл один круглый желтый глаз.

— Этот громкоорущий почитатель кончиков твоих перьев, кажется, собирается шокировать леди Меламори отвратительным зрелищем своего мертвого тела, — объяснил я. — Мне это не нравится.

— Но это его дело, правда? — холодно спросил Куруш.

— И мое тоже! — сердито возразил я. — Во-первых, он мне нравится. А во-вторых, он нравится леди Меламори, что гораздо важнее… Куруш, милый, вмешайся, пожалуйста! Он же только тебя и послушается!

— Улечу от вас в Арварох, будете знать! — пригрозил Куруш. — По крайней мере, там меня никто не будет будить из-за всяких человеческих глупостей!

— Думаешь, там умеют печь хорошие пирожные? — лукаво спросил я.

— Только поэтому я и не перехожу от слов к делу. Ладно уж, Макс, если тебе действительно кажется, что я должен…

— Хотя бы из политических соображений! — Я постарался сделать умное лицо. — Завоеватель Арвароха Тойло Лиомурик может здорово обидеться, если великолепный сэр Алотхо Аллирох, этот чудесный парень, который убивает птицу Кульох одним взглядом и тремя любезностями — если я ничего не перепутал! — отдаст концы в непосредственной близости от дворца Его Величества Гурига! Кто тогда подаст Тойле Лиомурику третий ночной горшок на пиру, сразу после супруги и старшего виночерпия?.. Хотя при чем тут старший виночерпий?!

— Ты все перепутал, Макс. Но я не удивляюсь: люди вечно все путают, — снисходительно сказал Куруш.

Через полуоткрытую дверь он вылетел в Зал Общей Работы. А я благополучно выбрался на улицу через заговоренное окно сэра Джуффина Халли, выходить через которое каким-то чудом удавалось только мне. На этот раз обошлось даже без неземных ощущений, только пятки горели, словно я бегал по крапиве. Убедившись, что с ними все хорошо, я отправился прогуляться. Пусть думают, что меня не было в Доме у Моста. По мне, если уж заниматься благотворительностью, то анонимно, в противном случае какая-то фигня получается…

Через полчаса я вернулся в Дом у Моста. Разумеется, я не забыл купить целую дюжину пирожных для Куруша — он их честно заслужил! На сей раз я воспользовался служебным входом и торжественно прошествовал через Зал Общей Работы. Алотхо все еще пребывал на нашей территории, его лицо изображало восхищенное благоговение — последствия беседы с буривухом, как я понимаю. Мохнатое паукообразное существо нежно мурлыкало на его огромном плече.

— Где тебя носило, Макс? — приветливо спросила Меламори.

— Как это — «где»? Ясное дело, меня носило там, где можно что-нибудь съесть. Просидел час в «Сытом скелете», вот и все приключения. Не хотите ли повторить мой подвиг? Весьма рекомендую, наиприятнейшая процедурка!

— Пожалуй, — кивнула Меламори.

Алотхо Аллирох смотрел на меня с немым изумлением.

«Ну да, конечно, эти арварохские герои безошибочно чувствуют, когда их обманывают, — огорчился я. — И теперь он пытается понять, зачем я это делаю…»

К счастью, Алотхо не счел нужным как-то прокомментировать свое наблюдение. Я быстро попрощался и заперся в кабинете. Куруш снова дремал на спинке моего кресла. Я не стал его будить: сверток с пирожными из «Обжоры Бунбы» вполне мог подождать. У нас вся ночь была впереди.