— А чем мы хуже, да? — И я таинственно поманил его пальцем. — Пошли.

— Куда? — Мелифаро бодро закутался в свое кошмарное желтое лоохи.

— В «Джуффинову дюжину». Хочу привести грозному Мохи нового клиента. Может быть тогда он не побьет меня своей ужасной поварешкой… Более того, я рассчитываю, что этот бука выставит мне бесплатную выпивку, за такую-то услугу!

— Ого, да ты заводишь новые порядки! — Мелифаро восхищенно покачал головой. — Подумать только: уйти со службы в рабочее время, да еще и не в «Обжору Бунбу»! Смело, очень смело!

— А ты думал?! — Усмехнулся я. — Я же — величайший герой всех времен и народов, разве не заметно?

Эта не лишенная бравады выходка свидетельствовала, что я снова понемногу становлюсь легкомысленным болваном. Честно говоря, такое состояние души устраивало меня как нельзя больше. Если уж любой мир может рухнуть в любую минуту… Кто не спрятался — я не виноват!

В Дом у Моста я вернулся часа через три. Мелифаро я отпустил «порезвиться» — по его собственному выражению.

Немного поразмыслив, я понял, что начальник из меня вышел хреновый: все подчиненные шлялись невесть где, а я сам сидел на службе. Теоретически говоря, надо бы наоборот…

— Как дела, умник? — спросил я Куруша, вручая ему сверток с пирожными. — Ничего не стряслось?

— Ничего, — лаконично ответил буривух, принимаясь за пирожные.

Через полчаса я сам себя проклял, пытаясь оттереть от липкого крема его многострадальный клюв. А еще через час явился сэр Кофа. Он мгновенно оценил ситуацию и добродушно рассмеялся.

— Дай тебе волю, ты бы еще и городскую полицию домой отпустил и постарался бы сделать их работу самостоятельно. Экий ты человеколюбивый, смотреть противно!

— Неужели так противно?

— Разумеется. Хочешь хороший совет? Прикажи мне занять твое кресло, а сам ступай домой. Тебя же ждут, наверное…

— Наверное, — вздохнул я. — Что, мое человеколюбие оказалось настолько заразно?

— Считай, что так… Впрочем, могу сказать тебе правду: я собираюсь составить компанию леди Кекки Туотли. Она сегодня ночью дежурит, так что вы, сэр «Почтеннейший Начальник», мне здесь только помешаете!

— Вот это да! — восхитился я. — Выходит, я оказался хорошим сводником?

— Да, вполне… Честное слово, Макс, ты можешь отправляться домой с чистой совестью. Джуффин, между прочим, обычно покидает свое кресло на закате.

— И то правда, — благодарно улыбнулся я, направляясь к дверям. — Хорошей ночи, Кофа!

В трактире «Армстронг и Элла» было очень людно, я даже удивился. А потом вспомнил, что мне давненько не удавалось попасть сюда в это время суток: обычно после заката я как раз приступаю к работе.

На табурете за стойкой клевал носом мой приятель Андэ Пу: в последнее время он стал здесь настоящим завсегдатаем, странно, если учесть, что у Теххи не подают никакой еды — на диету он сел, что ли?.. Звезда столичной журналистики была пьяна вдрызг: его нормальное состояние.

— Ты мне не мерещишься? — спросила Теххи. — Вот это сюрприз!

— Для меня тоже, — согласился я, устраиваясь на высоком табурете рядом с источающим дивные сивушные ароматы Андэ. — Думал, что вернусь к тебе не раньше, чем через дюжину дней. Но небеса с легкой руки сэра Кофы смилостивились… Жалко, что у тебя так много народу! Честно говоря, у меня были фантастические планы на сегодняшний вечер…

— А они сейчас рассосутся, — усмехнулась Теххи. — Вот увидишь! Ребята приходят сюда каждый вечер с одной целью: собственными глазами увидеть, как ты со мною кокетничаешь. И вот сбылось, наконец-то… Но сомневаюсь, что твое длительное присутствие будет способствовать их приятному времяпрепровождению.

Она была права: примерно через полчаса трактир опустел. Мы остались наедине с похрапывающим Андэ.

— Этот парень может проспать до утра, если его не трогать! — вздохнула Теххи. — Немудрено, если учесть что он начал издеваться над своим телом сразу после полудня…

— И чего ему неймется?! — удивился я. И потряс Андэ за круглое плечо. — Чего тебе неймется, потомок укумбийских пиратов? Жизнь прекрасна: и жизнь как таковая, и твоя в частности. Сколько можно «зажигать», а, Морган-младший?

— Вы все время придумываете мне какие-то потусторонние имена, Макс! — буркнул Андэ откуда-то из сонного далека. — Ничего-то вы не впиливаете!

— Да нет, врубаюсь, — сочувственно вздохнул я. — Что, опять тоска загрызла?

— Макс, вы бы не надорвались подарить мне билет до Ташера? — печально спросил Андэ. — Я хочу на юг. Там тепло и там…

— И там любят поэтов, знаю, ты говорил! Хотелось бы верить, что хоть где-то любят поэтов… А почему ты сам не купишь себе этот грешный билет? Насколько я знаю, сэр Рогро платит тебе сумасшедшие деньги, так что его газета скоро вылетит в трубу: разорится на твоем жаловании.