– Не переживай. Мы тебя в обиду не дадим, - хмыкнул гном.

– Ага, особенно ты.

– А что я? Я буду тебя защищать.

– Ну, пока что получается, что я тебя защищала.

– Ой, да ладно. Прямо уж и защищала. Скажи еще, ты мне жизнь спасла, - засмеялся гном.

Я молча взирала на него, слегка приподняв одну бровь. Мол, сам вспомнишь, или мне напомнить?

– Ну ладно, ладно. Спасла. Но я ведь тебя тоже защищал. И если бы я сегодня проснулся раньше эльфа, то это я бы тебя из ямы вытащил.

Я посмотрела на гнома и снисходительно ухмылялась. Спорить с ним просто невозможно - себе дороже.

– Расскажи лучше об этой деве. Кто она и откуда взялась?

– Да, о ней ничего конкретного и неизвестно. Если честно, то до сегодняшнего дня я вообще в ее существование не верил. Считал, что это сказка, древняя легенда орков. У нас таких знаешь сколько? Я и сейчас все еще сомневаюсь, что это именно она, то есть, что ты нашла ее могилу. Но понимаешь в чем дело, орки не хоронят своих женщин в курганах. У них свои правила: их хоронят вместе с хозяином... то есть, с мужем. Заживо. А если муж еще жив, то просто сжигают.

– Вот черт.

– Ты точно разглядела, что это была женщина?

– Понимаешь, не знаю почему, но я уверена, что это была именно женщина. У нее на голове была корона, длинные волосы, то есть остатки волос, платье, украшения...

– Украшения?
– перебил гном.

– Ага.

– Странно... но тогда точно это она. Орки не оставляют покойникам украшения, только оружие. Что еще там было?
– в голосе и во взгляде гнома было горящее любопытство.

– Там посредине была куча... костей. Думаю, это...

– Слуги, - хмыкнул гном.

Я чуть было не ляпнула, что и у нас в давние времена были такие захоронения, но вовремя прикусила язык.

– Что еще было?

– Да вроде бы все. Ну, про трон я говорила. Все. По крайней мере, я больше ничего особенного не заметила.

– А коготь?
– спросил гном.

– Кстати, а что это?

– По легенде, у девы была перчатка из золота. В ней была сила девы.

– Сила? Магия?

– Не знаю. Об этом известно только оркам. Если еще кто-то у них об этом помнит. Проклятье, жрать-то хочется, - вдруг сказал гном. Не, ну умеет он с темы соскакивать.
– Но вряд ли мы остановимся, пока не покинем Святую землю.

– А нам еще долго?
– я тоже есть хотела, еще с ночи, кстати. Теперь казалось, желудок вообще взбунтовался, стоило только заговорить о еде.

– Не знаю, как Кристл решит. Наверное, как до ближайшего укрытия доберемся, так и скомандует привал.

– Черт, - взвыла я. Но как бы я не была голодна, останавливаться снова на этом кладбище орков мне не хотелось. Лучше я еще один день побуду без еды, чем, не дай Бог, снова в какую-то гробницу свалюсь. Вдруг у орков еще какая-нибудь легендарная личность была? С моим-то 'везением' я легко и ее могилу отыскать могу и быстро превращу легенду в реальность.

Гном ускакал вперед, а я вспомнила, что еще не обо всем спросила, но догонять его уже не стала. Голова и так разрывалась от полученной информации, шока, недосыпания и голода. Еще больше усугублять собственные страдания я не хотела. Под мерный шаг кобылы, я погрузилась в чуткую дремоту.

Остановились мы, когда начало смеркаться. Местность кардинально изменилась. Где-то после полудня, по словам гнома, мы покинули Святую землю, и теперь все глубже пробирались в земли орков. Эльф ставал все мрачнее, гном - настороженнее, а я так вообще шарахалась от каждого шороха. Еще хуже стало, когда мы въехали в рощу, которая через час превратилась в лес, потом в густой лес, а потом в очень густой и темный лес. Нервы были на пределе. Малейший шелест, стук и треск вызывали у меня нервную дрожь. Руки и спина покрылись мурашками, а холодный пот стекал между лопаток. Я не знаю, что меня так напугало, но это состояние начинало просто бесить. К тому же эльф вообще перестал разговаривать, да и гном уже не отвечал на вопросы. Чем дальше мы пробирались, тем больше накалялась обстановка. Я боялась даже представить, что мы тут заночуем, но и двигаться в темноту по этому странному лесу я боялась еще больше.

Хотя я никак не могла понять, почему этот лес казался таким ненормально страшным. Обычные ведь деревья, пусть и слишком высокие и такие ветвистые, что через их крону совершенно не просматривалось небо, и внизу было темно и мрачно. Крики птиц звучали как-то слишком громко и зловеще. Даже звук треснувшей ветки под копытом лошади усиливался во много раз. Я уже не говорю про другие звуки, издаваемые невидимыми нашему глазу зверями. Еще немного и я буду, как психованный неврастеник, шарахаться от каждого звука и промелькнувшей вдалеке тени.