На коже явно проступил ожог в форме отпечатка моей руки.

Я сделал глубокий вдох, попытавшись успокоиться. На земле я заметил каплю крови, темно-красный круг на черном асфальте.

Я перевел взгляд на Брук и ринулся в центр драки. Но я оказался таким не один, парни из команды по бейсболу, наконец, решили вмешаться, схватив и попытавшись оттащить подальше Брук.

Когда все закончилось, я повернулся к Джаннель. Я сделал еще один вдох, попытавшись взять себя в руки. Я надеялся, что мой голос не будет дрожать. Я только что ввязался в драку из-за нее. Я просто спрошу ее, все ли в порядке, не нужна ли ей помощь, не проводить ли ее домой. Я собирался сказать, что Брук просто завистливая сучка.

Она засмеется и, может, в начале и не узнает во мне мальчика, у которого одолжила карандаш в первом классе, но она обязательно вспомнит, что спасла меня от гибели тогда, в океане. Мы посмеемся над всеми этими совпадениями, что тогда она меня, сегодня я ее спас. Она найдет все это очень романтичным и у меня может появится смелость и я приглашу ее на ужин в пятницу.

Но момент упущен. Рядом с Джаннель уже стоит Кевин Коллинс. Он поливает ей из бутылки, а она пытается обрывком рубашки вытереть рану над левым глазом.

Я наблюдал за ними пару секунд, прежде чем осознал всю горечь упущенной возможности. Я развернулся и пошел обратно в сторону кофейни. По крайней мере, я получу свой кофе.

– Пошли на игру! я отвезу тебя, потом домой, - услышал я, проходя мимо Кевина.

– Нет, уж, спасибо. Я слышала, что случается с девушками, которых ты подвозишь домой, - услышал я ее ответ. И в ту секунду я подумал о том, чтобы пойти за ней.

– Да ладно тебе, я просто стараюсь быть вежливым!

Она развернулась:

– Кевин, я знаю тебя, ты не умеешь быть вежливым.

Если я сейчас пошел бы за ней, то она решила бы, что я такой же как и Кевин, просто пытаюсь воспользоваться ситуацией. Или просто очень странный, потому, что ввязался в драку за девчонку, с которой даже и не разговаривал никогда. Что самое интересное, она будет права в обоих случаях.

Я развернулся и пошел за своим кофе. Я утихомирю свою головную боль и пойду на работу, а сегодня будет просто очередным днем, когда я так и не решился заговорить с ней.

3

Когда я выходил с работы, Элайджа и Рид уже обо всем знали. Я понял это, как только увидел их.

Мы каждый вечер проводили вместе, но они никогда не заезжали за мной, даже когда Рид получил новую машину.

И они никогда не выглядели настолько злыми.

Я ничего не сказал, когда сел на заднее сиденье. Там было действительно нечего сказать. Я не собирался ничего отрицать: они мне не поверят. Кроме того, мы не лгали друг другу. Всем остальным, конечно, но не друг другу. Не после того, через что мы прошли.

Эли повернулся и уставился на меня, когда Рид проехал Пасифик Бич.

Я взглянул на него и отказался дрогнуть. Я не мог вернуть назад то, что сделал. И не хотел.

Это продолжалось до тех пор, пока мы тянулись по 5, наконец, Рид не смог больше это выносить.
– Хочешь объясниться?
– спросил он, нарушая тишину.

Я пожал плечами. Если бы они слышали о драке, они б знали, кто был вовлечен и почему я прыгнул туда. Они бы слышали, что я обжег руку этой девушки, и знали бы, что произошло. Мне не нужно было объяснять это.

– Что за черт, чувак?
– сказал Эли.

– Ты нарушил правила!
– добавил Рид.

– Я знаю.
– я не знал, и это было не то, что я сделал легко, так что они оба должны знать.

Я был тем, кто хотел установить правила. Проход через портал в детстве имел побочные эффекты для всех нас. Когда мы злились, мы сжигали вещи прикосновениями. Впервые это произошло с Эли. Он потерял контроль над своим темпераментом, споря с его приемными родителями. Он схватил пластиковую бейсбольную биту, планируя чтобы сломать ее пополам, и вместо этого она растаяла в его руках. После этого я сделал то же самое с пластиковой бутылкой с водой, Рид прожег дыру в диванной подушке, и Эли чуть не разнес свою рождественскую елку. Вот когда мы начали, складывать все вместе.

В нас было что-то новое.

Изменился не просто мир, в котором мы жили. Мы изменились тоже. Портал изменил нас.

Жечь, под действием гнева было проблематично. Нам необходимо знать, как управлять этим, поэтому я начал изучать то, что я мог сделать. Я направлял гнев и попытался изменить ситуацию, разобраться с эмоциями и попытаться повернуть это вспять. Если я мог растопить лед в воду, может быть, я мог бы вернуть его обратно.

Хотя реальный прогресс пришел когда Бретт Эдгерли украл мои деньги на обед в седьмом классе. Рид дал мне половину своего бутерброда и Эли предложил побить его, но я просто наблюдал за Бреттом через кафетерий, как он использовал мои деньги, чтобы купить двадцати-двух-унцевую бутылку кока-колы. Я наполнил бумажный стаканчик с водой и смотрел на него, желая, чтобы кола была моей. Я пытался убедить себя, что это не имеет значения, тогда меня осенило.