— Почему нет?.. У нас богатая синагога, богатые люди ей много жертвуют... Это Америка, здесь так принято... Кстати, как, вы сказали, называется ваша книга?

— «Все люди — братья».

— Как-как?

— «Все люди — братья», — повторил Александр Наумович.

— Послушайте, вы же вначале сказали: «Все евреи — братья»!..

— Нет, не так... «Все люди...»

— Да, но тогда причем тут евреи?..

— Как это — причем, Арон Львович?.. «Все люди..», то есть и евреи тоже...

— Ну, нет, дорогой мой, евреи — это вам не «тоже»... Вы ведь читали Тору?.. Когда-то я вам давал...

— Да, — сказал Александр Наумович, с одной стороны продолжая думать про кота, Animal clinic и пятьсот (по крайней мере — четыреста восемнадцать) долларов, но с другой — не в силах удержаться, поскольку речь шла о его книге, — да, я читал Тору — и что же? Разве Исаак не был братом Измаила, а Сим — братом Хама и Яфета?.. Но дело в конце концов не в этом...

— Как раз в этом, дорогой мой, как раз в этом... Выходит, я ослышался... Виноват... Но «все люди»... Нет, для нас это не подходит...

— Ну, что же, — сказал Александр Наумович, — так и быть... Обойдусь как-нибудь (... без вашей синагоги, — чуть не сорвалось у него, но он смолчал).

— Но вы не обижайтесь, — сказал Арон Львович.

— А я не обижаюсь, — сказал Александр Наумович, в досаде на себя за нелепую, вспыхнувшую было надежду.

— Вы не обижайтесь, дорогой вы мой, — повторил Арон Львович и в голосе у него проступила виноватая хрипотца, — но мне запомнилось, как я ставил вам когда-то протез и как вы мне кое-что при этом рассказывали... Про то, каким образом вам сломали челюсть... Вы сами об этом тоже, конечно, помните?.. Да или нет?..

— Да, — нехотя подтвердил Александра Наумович, — помню... — На улице уже стемнело, жидкий свет уличных фонарей вливался в окно. Александр Наумович не поднимался, не включал электричества.

— Как-то раз на улице к вам подошла пьяная компания, один из пьянчуг обозвал вас жидом и ударил так, что вы света божьего не взвидели, упали, а потом, обливаясь кровью, еле добрались до своего студенческого общежития... Так или нет?... Или меня подвела память, я что-нибудь путаю?..

— Нет, — сказал Александр Наумович, — все так и было, память вас не подвела... — Он произнес это так, словно его уличили во вранье, и потрогал языком стальной, во всю щеку протез.

— И после этого вы утверждаете, что все люди — братья?..

— Да, — упрямо проговорил Александр Наумович, — я это утверждаю.

— Бог с вами... Вы в своем уме?..

— Это долгий разговор, — сказал Александр Наумович. — Кстати, Каин и Авель тоже были братья... Но мне бы хотелось,

если разрешите, перейти к более близкой для меня сейчас теме...

— Слушаю вас, дорогой мой... Хотя по моему глубокому, глубочайшему убеждению на свете нет ничего, что было бы нам ближе Торы...

— Мне нужны деньги, — сказал Александр Наумович. — Пятьсот долларов.

Тон у него был серьезен, однако на том конце провода слова его сочли за шутку.

— Пятьсот долларов?.. Почему так мало?..

— Для меня было бы достаточно.

— М-м-да-а... Это что — карты? Женщины?... — Арон Львович и в старости был статен, осанист, а в прежние годы наверняка знал толк и в картах, и в женщинах.

— Нет, — сказал Александр Наумович, — это не женщины и не карты. Это кот.

— Что-что?.. Я не понял...

— Это кот, — повторил Александр Наумович. — Котик Фред. Его покусал опоссум, и мне нужно уплатить за операцию.

— Вы что, привезли кота с собой?

— Это не мой кот, это кот моего брата Фила.

— Так что вы морочите и мне, и себе голову?.. Чей кот, тот пусть и платит!..

Александру Наумовичу пришлось изложить историю с Фредом сызнова — не то в третий, не то в четвертый раз за последние сутки. При этом от раза к разу она для него выглядела все более абсурдной, и чтобы придать ей убедительности, он прибегал к подробностям, деталям, отчего она становилась все запутанней. Арон Львович слушал его все более напрягаясь, пока наконец его не прорвало:

— Послушайте, мы с вами разговаривали о серьезных вещах... Что вы пристали ко мне с вашим котом?..

— Мне нужны деньги, — сказал Александр Наумович, решивший все стерпеть. — Вы можете занять мне пятьсот долларов?.. Я вам их верну...

— Дорогой мой, вы думаете, о чем говорите?.. Откуда у меня такие деньги?.. И вообще — чем столько платить, не лучше ли, чтоб он попросту сдох?..

— Между прочим, — сказал Александр Наумович, — в Торе говорится: не желай ближнему своему того, чего не желаешь себе...