– Привет, - произнес отец Сергий, войдя на кухню.

– Привет, давно не виделись.

– Разве?
– садясь на диван у стола и включая телевизор, спросил муж.
– Кстати, спасибо за ужин, но я вчера не смог попробовать, было уже двенадцать, а я служил сегодня. Придется завтра съесть, а завтра я с утра не служу. Новости смотрела? Опять теракт, говорят.

– Нет, не смотрела.

– Поесть дашь?

– Дам, - ответила Настя, накладывая в тарелку рис.

– Один рис? Дай к рису что-нибудь, лечо или икры кабачковой. Соевый соус есть?

– Соуса нет, есть икра, сейчас открою.

– Ну давай икру, заморскую.

Отец Сергий набросился на еду, одним глазом смотря в телевизор. Эта его манера есть Настю ужасно раздражала, но она, как всегда, молчала. Какой смысл делать ему замечания, все равно не исправишь, он и так редко дома бывает, хоть посмотреть на него, и то ладно. Тут же подскочила и провокационная мысль: «Чем пялиться в телек, лучше бы со мной поговорил, а то месяцами почти ни о чем не разговариваем».

– Слушай, выключи телевизор, у нас новости есть, - произнесла Настя, присаживаясь напротив на табуретку.

Отец Сергий оторвался от телевизора и щелкнул пультом.

– Ну? Какие новости?

– У нас третий намечается, - опустив глаза и теребя пуговицу на халате, произнесла Настя.

Отец Сергий отложил ложку и даже, как показалось Насте, нахмурился.

– Ты что, не рад?
– изумилась Настя, поправляя сползшие на нос очки.

– Нет, я рад, просто думаю...

– Что ты думаешь, я вижу: ты не рад.

– Я всегда рад детям, просто это как-то...
– он замялся, подбирая нужные слова, - как-то неожиданно, что ли. Нет, ты сама понимаешь, после прошлого случая надо беречься и быть осторожнее.

– Что ты несешь?! Ну ты сам понимаешь, что ты плетешь?!
– Настя заплакала и выскочила из кухни.

Вот так, а раньше она представляла себе, что, узнав о ребенке, муж будет кружить ее на руках, и они будут смеяться.

– Настя! Ася, подожди! Асенька, ну прости, я не так сказал.

Настя лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку.

Сергей погладил ее по разметавшимся волосам.

– Ась, я правда очень рад, ну прости. Просто после того, как мы мальчика потеряли, я стал этого бояться. Я вообще думал, что у нас больше не будет детей.

– С чего это ты думал, что у нас детей не будет?
– сердито спросила Настя, сев на диване и вытирая мокрые глаза.

– Ну прости, - он обнял ее за плечи, - тогда столько пережили, я до сих пор не отошел. Ты болела долго, ну я и думал, что если это и случится, то не скоро, не так скоро. Да и врачи говорили, что надо было обследоваться, причину выяснить. А Господь, значит, решил по-другому.

– Слушай, ну зачем ты мне все это напоминаешь? Думаешь, я меньше тебя переживала, зачем к этому надо возвращаться? Радуйся новому ребенку.

– Ладно, не бери в голову, что я тебе наговорил, пойдем чай пить, - сказал Сергей, протягивая ей руку.

Во дворе глухо залаяла собака, послышались отдаленные детские голоса, какая-то возня и шаги к калитке.

У Алены гулко забилось сердце, кровь неприятно пульсировала в висках, голова кружилась, во рту пересохло.

Калитка распахнулась. Это был он, только сильно повзрослевший, возмужавший, с небольшой бородкой и длинными до плеч волосами. Он был гораздо красивее того Андрея, которого она знала в семинарии и которого так нелепо потеряла, но это был он, ее Андрей. Дальше Алена не помнила ничего, ноги подкосились, и все померкло.

Алена очнулась в незнакомой комнате на диване. Над ней, склонившись, стоял он. Рядом, со стаканом воды в руке, сильно располневшая, с огромным животом, Вероника. Алена ее сразу узнала. Теперь она не испытывала к этой женщине ничего; ненависти, которая была раньше, не было и в помине. Алена попыталась ей улыбнуться. Вероника была беременна, как тогда, несколько лет назад, когда она последний раз случайно встретила их в Лавре.

Где-то в соседней комнате слышны были детские голоса. Вероника с удивлением и полным непониманием смотрела на Алену.

– Андрей, прости, простите, - прошептала Алена, - я пить хочу.

Вероника вручила стакан мужу.

– Отец Андрей, я к детям, укладывать пора, - она развернулась и, тяжело дыша, удалилась.

– Алена, я уже вызвал врача. Почему ты здесь, в таком виде, что случилось? Ты много не говори, в двух словах, - произнес отец Андрей, усаживаясь на стул рядом с диваном.
– У тебя все ноги изранены, промыть надо и забинтовать.

– Не надо врача, Андрей, я бежала... бежала из плена, никто не должен знать, что я здесь, иначе меня убьют. Я тебе все-все расскажу, только отдохну немного... Я должна родить недели через две, а может, раньше. Прошу, помоги мне, спрячь меня, это страшные люди, они на все пойдут, они могут убить твою семью, если узнают, что я здесь. Ты меня спрячь где-нибудь, не подвергай себя опасности, - Алена быстро шептала, она вся горела, у нее начинался бред.