– А ты набери водицы в роднике. Окропи стены, двери, окна. На ночь обязательно вечерние молитвы внимательно читай. И сразу спать, не думай ни о чем и ни на что внимания не обращай! Ну, а не угомонится, или приставать начнет – вот тебе поясок. Покажи ему, хлестни легонько – вот, мол, тебе привет от Феодосия! Он сразу и исчезнет. Только, чтобы не вернулся – ты верить должна, что это мы с Божьей помощью одолели силу бесовскую. А усомнишься – они опять рано или поздно появятся.

– Спасибо, батюшка! – она взяла поясок, поклонилась. – Он теперь у меня попляшет!

Все весело рассмеялись. Начали подходить к Феодосию, делится своими горестями. Каждого он выслушивал, давал советы или трогал легонько ладонью. И так быстро все получалось! Люди благодарили и, не задерживаясь, уходили домой. Многие оставляли на кухне то мешок муки, то крупы какой-нибудь, то гороха. Мясо братия не потребляла. А вот яйца, творог, сметану, масло – все опускали в погреб, на лед ставили.

Хорошо здесь было. Легко, тихо, мирно. Покой на душе. Воздух будто особенный какой-то. Зайчики, белочки скачут с распушенными хвостами, люди с добром друг к другу, с сочувствием, с пониманием.

Аня долго стояла возле старца, разговоры слушала, спросить хотела, да все не решалась будто.

– А ведь и я любовь встретила! – шепнула ему тихонько. – Только ждать надо…

– Ну, Анечка! А я же знаю! Вон как глазки у тебя пылают! Не волнуйся и не переживай. Любовь – она ведь ожиданием и разлукой проверяется. И укрепляется… Ты девушка строгая, ответственная. Значит, выбор сделала?

– Ой! Да! Если он меня… Я всю жизнь его любить буду!

– Бог с тобой, золотце мое! Ну, а если что – я сразу почувствую! – он шутливо погрозил ей пальцем.

– А сестра у тебя хорошая! Добрая, серьезная. Счастливая, как и ты! – добавил с лукавой улыбкой.

– Спасибо вам, дедушка! Вы - Ангел Светлый! – она быстро поцеловала его и стремительно умчалась.

Обратная дорога показалась гораздо короче. Еще только начинало смеркаться, а они уже все вместе сидели за столом и дружно уплетали вареники со сметаной.

Аня восторженно рассказывала про скит. Про святого старца, про знающую опытную бабушку, про молодую женщину, ведущую непрерывную брань с бесом-озорником.

– А вы для чего ходили-то? – в который раз спрашивала мама. Отец только улыбался и понимающе прятал за веками глаза.

– Нельзя говорить, мама! Мы все столько нового узнали!..

Ольга сидела тихая, умиротворенная, слегка уставшая. Она верила, нет, она знала, что все уже позади. Бросала взгляды на Дмитрия, который не сводил с нее своих серых глаз, и долгожданное радостное равновесие наступало внутри. Измученная, исстрадавшаяся душа блаженно вспоминала напутствие Феодосия: «свято храните этот дар!».

Казалось все сомнения, предубеждения, раздумья о чувстве виноватости перед погибшим Антоном, перед памятью о нем, перед теми счастливыми временами, когда они были вдвоем, все как-то благополучно разрешилось. И не будет больше терзаний и растерянности. Ведь она так же любит его. Но он ушел… находится в другом измерении, и та страница, земная, она просто перевернута, хотя и оборвалась едва начавшись… И тот, кто подарил нам любовь, а потом неожиданно забрал его, ведь не просто так это все случилось. И вдруг появился Дима! Как во всем этом сплетении разобраться? А будущий ребенок? Видимо не найдет она сама ответа. Не в силах постичь предназначенное.

Феодосий на духовном уровне укрепил ее размышления, объяснил значение ночных посещений, а главное, помог разобраться в чувствах к Диме. Надо же, оказывается нечего опасаться, нужно слушать свое сердце жаждущее «воссиять в новом преображении!». Слова-то, какие нашел старец!

– А я, видимо, не могу не любить… - Ольга радостно улыбнулась. – Да и как его можно не любить? Он же… А как смотрит!

Вдруг ей пришла мысль, что они с Антоном очень похожи. То же выражение лица, тот нежный чувственный взгляд, какая-то романтическая экзальтация в глазах.

– Они любят меня! Любят!
– у нее сильно забилось сердце. – Все влюбленные смотрят одинаково! Я счастливая!

Она долго не сводила с него взволнованных глаз. Радужные растворяющие волны переливались внутри зеркальным сверкающим блеском. Ласковая поглощающая нега медленно, еле различимо, но неуклонно, заполняла все ее существо, глубоко проникала в самые потаенные уголки растревоженного сердца, чудесным мерцающим светом озаряла измученную душу…

Не в силах больше выносить томительного нежного чувства, подошла к нему, обняла крепко и долго не отпускала. Заглянула в его жаркие глаза и, не произнеся ни слова, отправилась в спальню.