Но конечно не обходилось и без изящной импровизации, ибо не каждые дамы оказывались морально неустойчивыми. В таких случаях искуситель вставал на одно колено, изображая учтивого гусара. Медленно, с достоинством целовал барышне руку, прижимая ее к своему пылающему сердцу и склоняя в глубоком поклоне голову, замолкал, остро чувствуя момент. Затем с небывалой восторженностью и удивлением открывал для себя божественную красоту тонких пальцев, поражаясь хрупкой гармоничности гибких кистей рук и пропорциональности узоров папиллярных линий узких ладоней, вспоминая учения хиромантов и предсказывая даме необыкновенное будущее счастье. Осыпая поцелуями волнительные запястья, с выражением и страстностью цитировал «Евгения Онегина». Или «Бородино». Или, бывало, Маршака… В зависимости от интеллекта и развития испытуемой. Обычно срабатывало, и женщина, не выдержав поэтического накала, без дальнейших церемоний тащила ловеласа в постель.

Если же что-то шло не так, и весталка по какой-либо причине упрямилась, Малыш, не вставая с колен, закрывал лицо широкой ладонью, якобы смахивая набежавшую слезу, отворачивался и надолго умолкал, сутуля в оскорблении спину и делая вид, будто очень огорчен и его просто неправильно поняли. Дама с жалостью смотрела на это большое животное, совершенно потерявшее голову от ее обаяния и красоты. И, как правило, примирительно оправдывалась, согласная полностью подарить ему себя. Но Серега не спешил, отвечая из-под ладони глухим расстроенным голосом, заставляя женщину чувствовать себя виноватой. Отрывочными фразами давал понять, что не имел в виду ничего такого, а всего лишь открыл душу, искренне наслаждаясь радостью общения…

– А тут… Недоверие… - в голосе обида, в горле спазм, губы дрожат.

– Как она могла такое подумать? – устало встает с колен, и согбенный, раздавленный, жалкий, идет в коридор…

– Что ж, пойду я… Не поминайте лихом… - жертва бросается на шею, покрывая его лицо страстными поцелуями и не пуская за порог. Серега молчит, блаженно прикрыв глаза и упиваясь ситуацией. Затем, изображая безудержное влечение, хватает распаленную девушку на руки и торопливо, как драгоценный трофей, несет в кровать, срывая по пути одежды…

Бывали, конечно, неудачи, но крайне редко, и с каждой победой опыт обольщения становился богаче. Секрет тут был простой. У любодея были свои принципы отбора кандидатур. Он никогда не знакомился с умными, красивыми, блистательными женщинами, так как вероятность неудачи в таком случае возрастала тысячекратно. К тому же, как правило, у них уже были неотразимые бойфренды. Серега выбирал девушек попроще внешностью, часто приезжих студенток, либо одиноких разведенных, мало на что претендующих дам, ценящих в мужчинах лишь животный магнетизм и необузданность грубой силы. Также поощрялись работницы сфер обслуживания и служительницы муз. Молодые учительницы, медсестры, воспитательницы детских садов тоже были в фаворе. Конечно, сильно полных и дев маленького роста Малыш старался игнорировать. Но остальные, а особенно высокие худощавые, напоминающие загадочных андрогинов, фемины, всегда были в почете.

Замужних женщин сознательно избегал и из мужской солидарности искренне осуждал измены жен. Один раз попал в очень неприятную ситуацию, о чем сильно сожалел и сокрушался, навсегда запретив себе подобные игрища.

Дебелая замужняя матрона заманила его к себе в постель, уверив, что супруг в отъезде. В самый разгар любовных баталий Серега чутко уловил пронзительный скрежет ключа в замке.

– Муж вернулся! – задохнулась полнотелая нимфа. – Прячься! – но было уже поздно.

Малыш метался по спальне в одних семейных трусах, не зная куда бежать, торопливо хватая разбросанную одежду и с ужасом представляя, как разъяренный супруг разряжает в него из парабеллума всю обойму. С грохотом падали стулья, тревожно раскачивалась люстра, по полу катилась недопитая бутылка «Шардоне», высокие бокалы с остатками вина шатались и тонко дребезжали на ночном столике.

– Что происходит? – в спальню ворвался муж…

Немая сцена. Серега стоял, успев вдеть в штанину только одну ногу. Блудница лежала тихо, как мышь, притаившись и накрывшись с головой пуховым одеялом, оставив лишь щелочки для глаз, и с величайшим смятением следила за происходящими событиями.

Муж – невысокий лысеющий человек в костюме-двойке и фиолетовом галстуке, мгновенно оценил ситуацию. Он понял все. Шатнулся как от удара, но сориентировался быстро. Бесстрашно шагнул к раздетому сатиру. Малыш обреченно сжался, зажмурился, безвольно опустив руки… Он был в два раза больше и на полметра выше этого несчастного человека и мог бы без труда справиться с ним одной рукой. Но стоял, покорно ожидая возмездия, ибо страшный груз вины и конфуз феерического провала не давали права даже взглянуть в глаза обманутого мужа. Но тот, неожиданно протянул руку:

– Владимир…

– Сергей… – Малыш машинально ответил рукопожатием.

– Я очень прошу Вас, Сергей, не ходите к нам больше… - человек грустно смотрел в лицо.

– Да… Да, конечно. – Серега опрометью кинулся из спальни…

С тех пор, как только он видел флиртующую замужнюю женщину, перед ним вставали полные боли, страдания и невыносимой муки, глаза опозоренного супруга. И Малыш дал себе слово никогда не иметь отношений с чужими женами.

Что же двигало желаниями этого человека? Виктор не раз задумывался об этом, неоднократно наблюдая удивительные воплощения талантливого друга. Малышу был просто необходим надежный компаньон, потому как волшебные феи обычно попадались парами и во избежание недоразумений, а также для отвлекающего маневра, приятель оказывался весьма кстати.

Важна была завязка, прелюдия, дебют, когда раскрывались характеры, находились точки соприкосновения, возникали взаимные симпатии. Допускался легкий обман, невинные недомолвки, искрометный гротеск. Шутки, забавные смешные истории, двусмысленные анекдоты, сыпались, будто из рога изобилия, все более очаровывая и удивляя прелестниц. Те и не замечали, как попадали в лукавые путы. Им также хотелось нравиться и обольщать. Помаленьку втягивались в процесс, сами расставляя немудреные ловушки и сплетая прозрачную пелену обаяния, используя женские хитрости, сверкали глазами, смеясь непринужденно и искренно. Томно прикрывали веки, опуская взор долу, поправляли без надобности прическу, мило жеманились, придавая лицу выражение то суровой неприступности, то полного расслабления и удовольствия, по-кошачьи выгибали спину, закидывали ногу на ногу…