А в тайнике оказался серебряный флакон с темным тягучим эликсиром… За три следующих года охотник продал девять таких флаконов. Сто пятьдесят золотых заплатил высокопочтенный Зиггер за каждый, а на старом заброшенном кладбище появилась коммунальная могила на четверых. Очень уж много любопытных на белом свете. От щедрот Лесной Травницы Дедалу перепало столько, что денег хватило бы скупить всю родную деревню вместе с толстым гнусливым старостой. Вот только герцогскому серву жизнь перемен не обещала и деньги были целы, пока о них не знал староста.

А следующий год полыхнул великим набегом. Родная деревушка, милостью Богини, оказалась в стороне, но половина засеянных полей вытоптали лошади степняков. Жизнь понеслась испуганной кобылицей.

Драка с кочевниками за огромный полон.

Захват новых земель.

Великая Война.

Образование коронного Хуторского края вобравшего, кроме новых земель, изрядный кусок приграничья ранее входящего в герцогство Эрньи.

Дедал повзрослел, поумнел, заматерел. Добытое мясо и шкуры в послевоенные годы резко скакнуло в цене. Вот только охотиться стало сложнее—у земли появился жадный и хитрый хозяин. Неприметный, даже кочевники в Великий Набег прошли мимо, городишко Рейнск стал столицей нового коронного края. Высокопочтенный Литар, купец и простолюдин, что по родству и знатности герцогу д’Эрньи и в подметки не годился, Край зажал ежовыми рукавицами. Как грибы росли хутора и деревни на новых землях.

Королевский указ объявил жителей пограничья свободными, разрешил многоженство, дал право носить боевое оружие. Дедал рванул в Рейнск. Очень хотелось бежать прямо в канцелярию, но взращенная в последние годы осторожность направила ноги к высокопочтенному Зиггеру. От него охотник шел куда медленнее и не в канцелярию, а в знакомый трактир, где всегда снимал комнату.

Через две недели в деревню въехал целый караван из трех добротных повозок. Переднюю, открытую и самую нагруженную, легко тащила пара огромных волов, остальные везли невысокие мохнатые, но ладные лошадки, кроме того, привязанные к задку каждой повозки неспешно шлепали три слегка худоватых коровы. Управляемые Дедалом волы остановились у закрытых ворот. Богатый караван сгрудился за первой повозкой. Ошалевшая от удивления Лиза бегом завозилась с воротами, а закрыв за повозками створки, бросилась отвязывать уставших коров. Ее мать замерла на крыльце растерянно глядя на сидящих на козлах женщин. Дедал соскочил с первой повозки и поймав Лизу за ухо, подвел ее ко второй крытой повозке и, ткнув пальцем в сидящую на козлах женщину, приказал:

—Покажи дом моей второй жене.

Взяв за себя вдову “героя, спасшего столицу и государство,” с четырьмя детьми, Дедал получил право на собственный хутор и двадцать пять гектаров земли, а припрятанные деньги и проданные собственные наделы увеличили земельные владения до сотни. Хлопоты Зиггера и подарок высокопочтенному Литару превратили бумажки с печатями и желтые кругляши в крепкий хутор недалеко от реки, на возвышенности в Далеком Лесу. Соседку с дочерью Дедал прихватил с собой, рабочие руки на вес золота.

20.06.3003 от явления Богини.Утро.Окрестности хутора Речной

Сон пришел лишь под утро и перепуганный хутор продрых почти до обеда. Солнце ломилось в окна и Дедал завозился не находя удобного положения. Рядом зашевелилась Лима, его пятая официальная жена. Бабкины снадобья своих денег стоили. В пятьдесят с лишним Дедал выглядел не старше сорока и не только выглядел—бабы не жаловались. Дочери его второй жены пришлись весьма к месту—выросли, стали женами. Отпускать девок в чужую семью, отдавать их в чужие руки бывший охотник не собирался—боялся потерять хутор.

—Лимка, буди оболтусов. Надо, вокруг хутора погулять.

Девка соскочила с лавки, мелькнув голой задницей, одним движением натянула платье и юркнула в низенькую дверь. Дедал встал вслед за ней, неспешно потягиваясь одел штаны и рубашку, зевнув, подошел к стоящей на лавке у двери кадушке с водой. Постоял тупо глядя на кадушку и, наконец-то, зачерпнув воду глиняной кружкой, напился. В сенях раздался шум и топот. Входная дверь распахнулась и в комнату шумно ввалились оболтусы—два старших сына Дедала от жены-переселенки. Веселые незамысловатые ребята. Обычно они пропадали на пастбищах, охраняя и обихаживая огромную папашину отару. Три тысячи овец—это много, это очень много. Свора громадных пастушьих собак неплохо гоняла и охраняла хозяйское стадо, но стричь и прясть шерсть, делать сыр, принимать окот и прочее, прочее, собаки неспособны. Приходилось постоянно погонять и контролировать целое стадо рабов. Людское быдло гораздо глупее овец. Самый занюханный раб подвержен греху мечтаний. В отличие от овец, они не способны смириться с волей Богини, что назначила им жить и работать на благо владетеля.

Оболтусы часто и с удовольствием пускали в ход розги и плеть. С еще большим удовольствием они, прихватив за компанию младшего брата, болтались по хутору, сосали брагу и пиво, задирали юбки девкам и бабам, да били морды попавшим под руку мужикам. Столь незамысловатые развлечения Дедала не трогали, тем более, пока оболтусы лишнего не борзели и края видели. Бывшему охотнику требовалась опора, а Речному сила и защита.

—Батя, ты чо подорвался ни свет, ни заря? Братана вон с девки сдернул.

“Ах, ты ж сучонок. Нахватался на Весенней Ярмарке. Видать с наемничками скорешился когда у “Дядюшки О” квасил последние две ночи. Взрослым себя почуял, падаль. Придется крылышки то пообломать. Через седмицу Зиггер с Джилем приедут, вот и прихватят сыночку в Рейнск. Полетает на пендалях в городской страже, пообломается. Устроит ему племяш веселую жизнь без всякого борделя. Литар хитрый мужик. Командирами в городской страже горожане ходят—они постоянный состав, а мясо с хуторов да деревень берут и держат его не более полугода. Служба-то нехитрая, не в бою строй держать, да пока щенок ее, службу, поймет, да филонить научится—уж домой пора. Но с племяшом Литар уважил…