– Я поняла!.. Она к тебе через меня пришла, чтобы помочь.

– Да. Потому что женщина и, видимо, смогла вместить, но это ненадолго.

– И что потом?

– Тоска и грусть!.. может не так у женщин, но не надо рисковать.

– Ты всё сказал?

– Нет. Но хватит, Таня.

– Я всё поняла, любимый, только я не Таня, я сегодня та самая – вселенная твоя, вот и…

– Которая мне силы и спокойствие дала?..

– Не перебивай.
– Она пальцем рот прикрыла Елисею, - просто возьми меня - её. Мне нравится твоя игра, как Тане.

– Нет, не возьму. Стань женщиной простой, распущенной, вульгарной, наглой.

– Ладно, - засмеялась Таня, поднялась и стала раздеваться. Расстегнула пуговицы на халате, оголила груди… опять прикрыла.

– Почему?.. сверкнул глазами Елисей, - или дразнишь?

– Нет. Пойдём, у меня есть красное вино и водка. Что предпочитаешь?

– Ничего, хотя-а… пойдём, только сначала раздевайся.

– Не буду раздеваться, ты и так, будто насквозь проходишь своим блудным взглядом. Такое ощущение, что я одетая, а голая стою перед тобой.

– Так и есть. Не страшно?.. ты ведь ничего обо мне не знаешь, о способностях моих.

– Не знаю, но знать хочу.

– Сегодня?..

– Сейчас.

– Почему сейчас?.. торопишься?

– Да. Ты появился и исчезнешь, увезёшь Марию, с ней останешься.

– А если нет?.. почему так решила?

– Потому что ты пообещал, и ты не нарушишь обещание. – С грустью посмотрела на него, - и правильно, наверное, иначе и я уважать не смогу тебя. Ты такой хороший, справедливый, добрый… так я вижу, пусть останется.

– Увезу, вернусь.

– Потом мне не надо будет, я так не хочу. – Татьяна еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

– А сейчас?.. разве не так?

– Я сейчас не Таня, сам же говорил.

– Ты играешь?.. но ведь играть можно всю жизнь, играть любовницу, жену, скромницу, саму распущенность, очарование, кокетство, красоту, и потом, всё можно менять, переставлять, как слова в стихотворение. Да и в жизни можно играть от Дон Жуана, до Робин Гуда, например, от Клеопатры до матери Терезы, тысячи и тысячи героев, образов и персонажей, не хватит жизни, да и самому можно создавать типаж, как я, создаю себя.

– А если денег нет, например, какая тут игра?..

– Играю нищего иль бомжа.

– А если всё темно, не зги не видно?

– Крота играю или охотника за теми же кротами.

– А если я в пустыне?

– Суслик я, или путник, умирающий от жажды.

– Кто же ты сегодня?

– От тебя зависит. Если ты вселенная сегодня, то я весь космос необъятный, если куртизанка ты, я твой клиент на ночку, если ты любимая жена, то я твой рыцарь, твой возлюбленный, единственный избранник.

– Здорово!.. а мне нравится твоя идея жизни. Выходит, ты создал игру, а я, как овца, в неё втянулась?..

– Как вселенная моя!.. дай имя.

– Имя сказочное быть должно и большое… - задумалась, вспоминая, - Василиса!.. – Татьяна захлопала в ладоши. Здорово!.. ты так называй меня сегодня – Ва-си-ли-са!..

– Василиса!.. – повторил в задумчивости Елисей, смакуя имя… - но Василиса – это та, которая охватывает всё от края и до края.

Подумала Татьяна, встала, на Елисея с опаской посмотрела:

– А ты, действительно, опасен… можешь любого уничтожить, втянув в свою игру. Ты же в ней распределяешь роли!..

– Ты сама втянулась. Тут так, просто я понял это, когда я себе определяю, что началась игра, всё само крутиться начинает, мне остаётся только в нужный момент декорации создать для полноты сюжета и роль для актёра по плечу определить.

– Как это?

– Ты способна Василисой быть, которая вся необъятность?

– Когда к тебе бежала, так и было, сейчас страшно мне, ты перспективу слишком большую развернул, мне бы что попроще чтоб на ночку.

– Тогда в нашей игре она, Василиса пусть сыграет Клеопатру, она же необъятна и всё доступно ей.

– Игра в игре, - улыбнулась Василиса, - хорошо, я Клеопатра.

Елисей с кровати на пол сполз, встал на колени, к ней руки протянул:

– Жизнь моя за ночь с тобой царица Клеопатра, пожертвуй всего ночь одну своему легионеру.

Татьяна вздрогнула сначала, потом весело расхохоталась:

– Елисей!.. напугал… дурачок.

– Твоё решение, царица?..

Татьяна серьёзной стала, она в игру включилась.