Мужчина со странной смесь ужаса и восторга наблюдал, как фигура в странной броне зачищает первый уровень бункера. Ни одного лишнего движения. Никакой жалости или сомнений, а скорость и сопротивляемость физическим воздействиям поражала. Полубезумному ученому уже не терпелось исследовать костюм, а заодно произвести вскрытие такого интересного существа, да и эти клинки из рук. Неужели кто — то еще продолжал заниматься проектом «Оружие Х»?!

Что ситуация критическая, Райс сообразил только когда вторженец неизвестным образом парализовал Кимуру. А потом начал ее пытать.

— Какая — то химия? Но скорость воздействия… почти мгновенно, невероятно! Тихонько бубнил себе под нос изувер, — ладно, пора уходить.

Тут дверь открылась и в кабинет вошли двое — высокая женщина примерно сорока лет, возможно, раньше она была довольно красива, но постоянные стрессы и недосыпания сказались на ее внешности далеко не лучшим образом и девочка примерно 11–12 лет с черными волосами и зелеными глазами.

— О, доктор Кинни, как вовремя. Кажется, нам пора эвакуироваться, жаль, конечно, но что поделать. Вижу и Х-23 с вами? Отлично, уходим. — на всякий случай матерый параноик райс засунул руки в карманы и нащупал там заветную пробирочку с «триггером» — веществом, способным перевести 23–ю в состояние берсерка одним только запахом.

Но женщина не пошевелилась.

— Лаура.

— Что? — не понял Райс.

— Ее имя — Лаура. — зажатый в руке женщины скальпель вонзился в живот ученого.

— Кхе… как глупо. Но в ад я отправлюсь с эскортом. — Мужчина немеющими руками достал из кармана пробирку с триггером и просто раздавил ее в руках. Брызги попали как на него, так и на подошедшую слишком близко Кинни. В другом кармане лежал детонатор к механизму самоуничтожения базы, Райс даже успел набрать код активации, а вот запустить процесс — уже нет — сдвоенные когти из адамантия оборвали земной путь безумного ученого.

Я методично зачищал базу. Охрана, ученые, техники — неважно. Они так или иначе были причастны ко всем тем зверствам, что происходили в бункере. Знали, но ничего не делали. Меня не волновало, что сделать, по большому счету, они не могли ничего. Я вынес приговор. И я пришел за всеми ними. И мне откровенно плевать на мнение всяких общечеловеков, орущих на каждом углу о ценности человеческой жизни. У меня только один судья — то что осталось от моей совести и души, ну может быть, еще Великая Тьма, в чье покровительство я верю все больше и больше, но что — то мне подсказывает, что и она одобрит мои поступки… а если и нет — по крайней мере перед собой я чист.

Забавно, а я и не заметил, как спал боевой режим, кажется, у него тоже есть свои пределы, впрочем, зачищать здесь действительно больше некого, а улик уже предостаточно. Осталась только одна неисследованная комната и именно туда я и направился.

Что — то здесь не так, странный звук. Плач? Детский плач. Осторожно вхожу в комнату. Перед глазами предстает разрушенный кабинет, все залито кровью, помимо ее запаха в воздухе витает странный аромат. Духи? Тут я замечаю жуткую картину. В луже крови сидит маленькая черноволосая девочка и держит за руку остывающее тело женщины. Мертва. Уже минут десять как, отстранённо отмечает мозг — вернуть к жизни — мне нереально, все — таки я не бог. Сквозь всхлипывания, доносится жалобное «Мама».

Тут девочка оборачивается и видит меня — залитого кровью, с выдвинутыми когтями и слегка звероватыми чертами лица (маску снял сразу, как увидел девочку — вышло почти рефлекторно, — пугать ее мне совсем не хотелось). На лице странная смесь эмоций, в эмоциональном плане творится вообще что — то непонятное.

Втягиваю когти и осторожно приближаюсь.

— Не так я представлял себе наше воссоединение… племяшка. — Девочка, плача, вцепляется в мою ногу. Хотя, какая к черту, девочка, — да мало кто из взрослых видел хотя бы четверть всех тех ужасов, что пережила эта бедняжка. Наклоняюсь и беру ее на руки. Пора уходить, но сначала. Склоняюсь над мертвой женщиной и закрываю ей глаза. Кажется, стоит что — то сказать.

— Я не знаю, кто ты, но, кажется, ты была одним из двух человек в этом логове монстров. Спасибо, что заботилась о ней… и покойся с миром. Осторожно снимаю с тела женщины и передаю девочке простенький амулетик — так, обычная безделушка — шарик зеленого кошачьего глаза на простой оправе и шнурке. Но для нее — это ценнейшее сокровище в мире.

Так, а это что еще такое? Подбираю разбитую колбочку с остатками какой — то жидкости. Хм… тот самый сладковатый запах. Не успел додумать мысль, как мне в шею попытались воткнуть адамантивые когти. Не понял!