– Я попробую, – опомнился маршал. – Но ты не жди результата: усыпляй всех и беги с корабля!

– Если усыплю, уснешь и ты – некому будет разминировать бомбу. Я поступлю по-другому: запрограммирую Мозг «Улья» – через двадцать минут он пронижет все узлы и каюты нервно-паралитическим излучением, действующим даже через пресловутые латы абордажников. Люди спокойно заснут, а когда проснутся, здесь уже будут хозяйничать солдаты Лиги.

– Владимир… Русского графа зовут Владимир, – вспомнил Тургаон. – Пусть Мозг свяжется с этим человеком – его войска сейчас ближе, чем крейсера Лиги. Мозг знает как – пираты уже вели с его помощью переговоры с соседними государствами…

Тургаон прислушался к часам – до взрыва оставалось двенадцать минут. Маршал бежал к колодцам в лифтовые шахты приводов, оступаясь о разбросанные повсюду в беспорядке тела пиратов и натыкаясь на бродивших среди трупов вооруженных молодых Братьев с потерянными выражениями на бледных лицах.

Бартерианцев уже нигде не было – ни живых, ни мертвых. Наемники отступили, забрав с собой тела и раненых, и убитых. Снаружи тоже никто не ждал – три десантных крейсера покидали в эту секунду воздушное пространство планеты. Пути к отступлению не существовало…

Препятствий своему движению Тургаон не боялся – ему вполне хватило той толики оставшихся внутренних сил, которые требовались, чтобы внушить встречающемуся «молодняку», что они ничего не видят, а идущий мимо них незнакомец – всего лишь плод обостренного воображения и даже более – игра света и тени. Маршал боялся другого – разминировать установленный Дерроном заряд мог только самый опытный армейский сапер, и то при наличии времени и специальной аппаратуры.

Когда взрыватель предстал перед его глазами, Тургаон понял, что опасался не напрасно – отключить таймер маршалу было не по силам. Оставалось всего семь минут, за которые следовало принять решение – бежать с корабля-города или попытаться все же спасти жизни ни в чем не повинных молодых пленниц (как правильно заметила Альри-ка, на месте любой из них могла оказаться его бедная Кани)… Маршал выбрал второе.

С минуту он размышлял, как осуществить задуманное. Максимум, что можно было успеть за шесть минут – отсоединить от надежно закрепленного взрывателя несколько капсул боезаряда, полагаясь, что мощность взрыва окажется недостаточной, чтобы начать цепную реакцию в жерле гигантского гиперпривода. Вынести за пределы «Улья» всю бомбу, чтобы она разорвалась подальше от этого места, – для этого требовалось еще минут десять и готовый к полету бот, чего, разумеется, не было.

– Начнем! – вздохнул великий альтин.

Сконцентрировав все свое внимание, сосредоточившись, Тургаон начал очень быстро набирать на каждой капсуле коды, размыкающие замок крепления цилиндра к телу бомбы. Разомкнув все замки, нужно было еще снять каждый шестидесятикилограммовый цилиндр с зарядом с креплений и перенести его на расстояние, на котором он точно не сдетонирует. А расстояние это находилось за пределами Зала гиперпривода, на самом верху лифтовой шахты.

Работа, непосильная для измученного жизнью старого вояки! Но Тургаон не сдался – он использовал все: и телекинез альтина, и собственные мускулы, и волю к победе закаленного кадрового офицера.

Часы стучали у него в голове, ведя обратный отсчет времени: «Одна минута двадцать секунд, одна минута десять секунд…» Руки и ноги отнимались. Солнечное сплетение стонало, предупреждая о недостатке внутренних сил альтина. Но маршал не останавливался до тех пор, пока в голове не прозвучало: «Тридцать секунд».

Тогда Тургаон оглянулся – из пятидесяти установленных на генераторе Дерроном капсул с зарядом тридцать девять лежали на площадке лифта, на которой прибыл сюда маршал. Времени на остальные одиннадцать уже не оставалось. Даже добежав до лифта, чтобы толкнуть рычаг, Тургаон рисковал потерять те секунды, которые нужны были для благополучного прохождения цилиндрами с зарядом лифтовой шахты, – маршал толкнул рычаг силой воли, лишаясь, таким образом, возможности собственного спасения.

Секунды продолжали бежать, лифт устремился вверх, а Тургаон позволил себе расслабленно улыбнуться. Двадцать секунд – более чем достаточно, чтобы добежать до саркофага с дочерью, открыть стекло и успеть поцеловать обожженное, но родное, любимое, милое, драгоценное лицо…

– Навигационный крейсер в зоне поражения, – сообщил Мозг. – Подтверждаете приказ о ликвидации?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился Григ. – Разве приказ плохо сформулирован?

– Опознавательные сигналы крейсера наши. Навигационная система ответила на мой запрос – я могу посадить крейсер в порту «Ослепительного», не повреждая его.

– Отлично! Сажай!

Григ поднялся с кресла и решительной походкой направился в порт, намереваясь лично встретить и наказать «распоясавшуюся беглянку». За ним последовали Дор, Вик и десяток Синих Демонов.

Внутри юноши все клокотало от недовольства, в тот момент, когда ему нужно было выступить перед Советом земных государств, приходилось тратить время на выходки смазливой бровургской аристократки! А чем ближе становилось отделение ангаров, тем большее негодование переполняло Грига, угрожая альтинке скорой и необдуманной расправой.