Малкольм еще раз все это обдумал.

– А как быть в том случае, если я зарегистрирую свое завещание в этой конторе, а потом передумаю и захочу оставить другое? Что из этого выйдет?

– Тебе придется аннулировать старое завещание и зарегистрировать новое. Иначе старое останется в силе.

– Боже мой! Я ничего об этом не знал.

– Джойси говорила, что немногие в этом разбираются. Если человек зарегистрирует завещание, никто не сможет вынудить его изменить свою волю угрозами или если он впадет в маразм. Или на смертном ложе. Все завещания, сделанные при таких условиях, окажутся недействительными.

– А я еще смеялся тогда, что Джойси так увлекалась своей работой. Не понимал этой ее слабости. – Он вздохнул. – А теперь, похоже, это мне очень пригодится.

Консультативное бюро по гражданским вопросам, в котором работала целая армия отлично натасканных «Джойси», давало консультации по всем вопросам, что возникали у человека с рождения до смерти: о браках, разводах, завещаниях, об алиментах и о пенсиях. Я не очень внимательно прислушивался к рассказам матери, но мне довелось несколько раз побывать в этом бюро, и так уж получилось, что я запомнил даже больше, чем мне тогда казалось.

– Я сделал копию с нового завещания. Когда придем, дам тебе почитать, – сказал Малкольм.

– Как хочешь.

– Хочу, чтобы ты знал, что там написано.

Я не стал возражать. Отец свистнул собакам, которые неохотно оставили свои забавы и потрусили за нами. Мы не спеша направились через сад обратно к дому.

– Подожди здесь, пока я осмотрю дом, – сказал я. Малкольм удивился:

– Мы же гуляли каких-то полчаса и заперли за собой дверь!

– Ты всегда в это время выходишь на полчаса. И вспомни, почти у всех до сих пор остались ключи от дома.

Он промолчал. У каждого, кто когда-либо жил в Квантуме, имелись ключи от кухонной двери, и до последних событий не возникало никакой необходимости менять замки.

– Побудь здесь, хорошо? – попросил я. Малкольм печально кивнул.

Дверь на кухню была заперта. Я вошел внутрь и снова обшарил все комнаты, но везде стояла тишина. И двери, которые я специально оставил приоткрытыми под определенным углом, никто не трогал.

Я позвал Малкольма, он вошел в кухню и стал кормить собак.

– Ты собираешься устраивать эту волокиту с проверками каждый раз, когда мы будем выходить из дому? – недовольно проворчал он.

– Да, пока не поменяем замки.

Это отцу тоже не понравилось, но свое недовольство он выразил только вздохом и тем, что нарочито громко стал скрести по дну жестянки с собачьей едой.

– Налей им воды, – сердито сказал он. Я наполнил миски и поставил на пол.

– Поменять замки не так просто, как тебе кажется. Ты же знаешь, они все врезные и глубоко утоплены в дерево. А замок на парадной двери вообще антикварная штуковина, – сказал Малкольм.

Ключи от парадной двери были шести дюймов длиной, покрытые замысловатой резьбой. Насколько я знал, их было всего три.

– Хорошо, тогда мы закроем парадный вход и спрячем ключи в твой сейф – вот и не нужно будет менять этот замок.

Немного успокоенный, Малкольм поставил на пол миски с кормом, вытер руки и сказал, что настало время пропустить стаканчик шотландского. Я запер изнутри кухонную дверь и прошел за ним в кабинет. Малкольм наполнил два стакана шотландским виски и спросил, класть мне лед или не надо. Я пил обычно со льдом, поэтому снова спустился в кухню достать кубики из морозильника. Когда я вернулся, Малкольм вынул из своего портфеля какие-то бумаги и просматривал их.

– Вот, почитай. Это новое завещание, – сказал он и подал бумаги мне.

Я глянул на дату и отметил, что Малкольм составил новое завещание как раз перед тем, как позвонить мне и помириться. Поэтому я не ожидал найти там свое имя. Но я был несправедлив к отцу. Сидя в кресле и потягивая виски, я прочитал вначале все указания насчет небольших сумм для людей вроде Артура Белбрука, пробрался сквозь темный лес запутанных юридических терминов, все эти «вверяю попечительству» и тому подобное, и наконец добрался до главного.

«Каждой из моих бывших жен – Вивьен, Джойси и Алисии – я оставляю по пятьсот тысяч фунтов.

Мой сын Робин получает назначенное мной обеспечение, а остальное движимое и недвижимое имущество должно быть разделено в равных долях между моими детьми Дональдом, Люси, Томасом, Жервезом, Яном, Фердинандом и Сиреной».

Дальше следовал длинный перечень условий вроде «если кто-нибудь из моих детей умрет раньше меня, его доля переходит к моим внукам, его детям».

В конце было коротенькое примечание: