Когда я вышел из весовой, большинство народу уже разбрелось по домам, но Гарольд стоял там вместе с Беном, его старшим выездным конюхом.

– Ты в порядке? – спросил Гарольд.

– Да…

– Я отвезу тебя домой, – сказал он. – Бен пригонит твою машину.

Я увидел на их лицах искреннюю тревогу и не стал спорить. Порылся в кармане и дал Бену ключи.

– Ну ты и грохнулся, – сказал Гарольд, выезжая из ворот. – Прямо жуть.

– Мгм.

– Я был прямо вне себя от счастья, когда ты встал.

– А с конем все в порядке?

– Да что ему будет, скотине неуклюжей!

Мы ехали к Ламборну в мирном молчании. Я чувствовал себя разбитым, меня знобило, но это пройдет. Это всегда проходит. И будет проходить, пока я не стану слишком старым для этого. Я подумал, что душой я постарею куда раньше, чем телом.

– Если Виктор Бриггз снова сюда приедет, – сказал я, – ты мне сообщишь?

Он искоса глянул на меня.

– Хочешь с ним повидаться? Ничего хорошего из этого не выйдет, сам знаешь. Виктор всегда делает то, что он хочет.

– Вот я и хочу знать, что он хочет.

– Почему ты не оставишь все как есть?

– Потому что это плохо. Я оставлял все как есть. Это не помогает. Я хочу поговорить с ним. Не беспокойся, я буду дипломатичен. Я не хочу терять эту работу. Не хочу, чтобы ты потерял лошадей Виктора. Не беспокойся. Я все понимаю, я просто хочу с ним поговорить.

– Ладно, – с сомнением в голосе сказал Гарольд. – Когда он появится, я ему скажу.

Он остановил машину у парадной двери.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – сказал он. – Видок у тебя… Плохое падение. Жуткое.

– Я приму горячую ванну… надо разогнать оцепенелость. Спасибо, что подбросил меня домой.

– К следующей неделе отойдешь? Ко вторнику в Пламптоне?

– Абсолютно, – сказал я.

Уже темнело. Я обошел коттедж, отодвинул занавески, зажег свет, разогрел себе кофе. «Ванна, пища, телевизор, аспирин, кровать, – думал я, – и дай бог, чтобы поутру не слишком болело».

Бен пригнал мою машину и поставил под навес. Отдал мне ключи через заднюю дверь и пожелал спокойной ночи.

Миссис Джексон, жена водителя фургона для перевозки лошадей, что жила в соседнем коттедже, зашла сказать, что приходил налоговый инспектор.

– Да? – спросил я.

– Да, вчера. Надеюсь, я верно поступила, мистер Нор, впустив его. Но я не выпускала его из виду. Он был тут минут пять. Ни к чему не прикасался. Просто пересчитал комнаты. У него были документы из совета и все прочее.

– Все в порядке, миссис Джексон.

– И еще ваш телефон. Он все звонил и звонил, раз десять. Понимаете, когда тихо, я слышу через стену. Не знаю, может, вы хотели бы, чтобы я отвечала на звонки. Если нужно, то я могу в любое время.

– Вы очень добры, – сказал я. – Если будет нужно, я скажу вам.

Она усердно закивала. Позволь я ей, она стала бы опекать меня, и я понял, что она с радостью впустила человека из налоговой службы, чтобы только посмотреть, каково у меня дома. Добродушная, во все встревающая, остроглазая соседка, приемник и распространитель слухов и советов. Как-то раз ее сыновья разбили мне окно на кухне, когда играли в футбол.

Я позвонил Джереми Фолку. Его не было дома – не оставлю ли я сообщение? Передайте ему, что я нашел то, что он ищет, сказал я.

Как только я положил трубку, телефон зазвонил. Я снова взял трубку и услышал прерывистый детский голос:

– Я могу сказать вам, где эта конюшня. Я первый?

Я с сожалением сказал, что нет. Я сообщил ту же печальную новость еще десяти детишкам в течение последующих двух часов. Некоторые разочарованно проверяли, правильное ли место мне назвали – конюшня фермы «Зефир». А некоторые спрашивали, знаю ли я, что фермой уже много лет владеют какие-то Иисусовы хиппари? Я стал расспрашивать, не знают ли они, как это «братья» умудрились купить конюшню, и случайно наткнулся на одного папашу, который об этом знал.

– Мы были в близкой дружбе с людьми, которые владели школой верховой езды, – сказал он. – Они хотели переехать в Девон и искали покупателя, и тут им подвернулись эти фанатики с чемоданом денег, и тут же все купили.

– Откуда фанатики узнали о конюшне? О продаже было объявлено?

– Нет… – Он замолчал, раздумывая. – О, я припоминаю… это из-за одного ребенка, который учился там ездить на пони. Да, верно. Маленькая миленькая девочка. Она жила у наших друзей неделями в прямом смысле слова. Я часто видел ее. Мать ее вроде бы была при смерти, и эти религиозные люди присматривали за ней. И через мать они узнали о том, что конюшня продается. Они в то время жили в каком-то полуразрушенном доме и, думаю, искали местечко получше.