– Прежде чем войдем, мне придется тебя кое о чем спросить.

– О чем?

– Где ты был между десятью вечера и семью часами утра?

– Я подозреваемый? – недоверчиво уставившись на нее, спросил Ник.

– Подозреваются все, пока не доказано обратное.

– Я всю ночь был в офисе, готовясь к голосованию до пяти тридцати утра, потом на час сходил в спортзал, - ответил он, гневно стиснув зубы от горя и разочарования, от того, что сейчас предстоит узнать людям, которых он любит.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Несколько человек из моей команды, которые работали со мной.

– В спортзале тебя видели?

– Там тоже было несколько человек. Есть запись о входе и выходе.

– Хорошо, - узнав, что у него есть алиби, Сэм испытала видимое облегчение. – Очень хорошо.

Ник бросил мельком взгляд на припаркованные на дороге машины и выругался вполголоса. «Порше» Терри стоял рядом с «вольво», принадлежавшим сестре Джона, Лизбет, которая, наверно, приехала в гости с двумя детьми.

– Что?

– Вся орда здесь.
– Ник потер переносицу, надеясь облегчить боль где-то за правым глазом.
– Увидев меня, они сразу же поймут, что что-то не так, поэтому не свети своим значком, ладно?

– Я и не собиралась, - возмутилась Сэм.

Удивленный ее тоном, Ник предложил:

– Ну что ж, тогда давай побыстрее покончим с этим.

Поднялся по ступенькам и позвонил.

Старая женщина в сером костюме с надписью «Найкс» открыла дверь и встретила Ника теплой улыбкой.

– Ник! Какой приятный сюрприз! Входи же.

– Привет, Кэрри, - поздоровался тот, целуя ее в щеку. – Это сержант Сэм Холланд. Кэрри тут как родная и держит всех в кулаке.

– Нелегкая задача. – Кэрри пожала протянутую руку Сэм и смерила молодую женщину взглядом, прежде чем обернуться с явным одобрением к Нику. – Я годами твердила Нику, что ему нужно остепениться…

– Перестань, Кэрри. – Он попытался изобразить легкий тон, хотя на душе было тяжело и сердце давило из-за того, что предстоит сообщить ей и всем остальным. Как бы Ник хотел сейчас представлять своей «семье» новую подругу. – Хозяева дома?

– Пошли с детьми смотреть лошадей. Я позвоню им.

Ник положил ладонь на руку Кэрри.

– Скажи им, чтобы оставили детей в конюшне, ладно?

Женщина сощурила мудрые старые глаза, на сей раз разглядев отражавшиеся на его лице скорбь и печаль.

– Ник?

– Звони им, Кэрри.

Глядя ей вслед, Ник сгорбился под тяжестью того, что должен сообщить ей, всем им, и, к удивлению, почувствовал руку Сэм на плече. Он обернулся к ней и снова был застигнут врасплох охватившей его бурей эмоций, когда увидел смотревшие на него с участием светло-голубые глаза.

Затаив дыхание, они долго смотрели друг на друга, пока не услышали, как возвращается Кэрри. Ник оторвал взгляд от Сэм и повернулся к домоправительнице.

– Будут здесь через минуту, - сказала та, явно стараясь сохранить самообладание и выдержку перед тем, что ей предстояло услышать. – Хочешь что-нибудь?

– Нет, - ответил Ник. – Спасибо.

– Идемте в гостиную, - показывая дорогу, предложила она.

Дом обставлен со вкусом, но удобный, явно не для показухи, а чтобы в нем жить. Место, где Ник всегда чувствовал себя именно как дома.

– Что-то плохое случилось, - прошептала Кэрри.

Ник взял ее за руку и стал держать, обхватив ладонями. Так он и сидел, с Кэрри по одну сторону и Сэм по другую, когда со стороны кухни послышались шаги остальных.

В комнату рука об руку вошли родители Джона, Грэхем и Лейн О’Конноры, с сыном, за ними следом их дочь Лизбет. Грэхему и Лейн было около восьмидесяти. Приятные, бодрые как сорокалетние. У обоих белоснежные волосы и круглогодичный загар, как у тех, кто проводит большую часть времени, объезжая лошадей. При виде Ника они засияли от радости.

Он отпустил руку Кэрри, встал и поприветствовал их, крепко обняв. Терри потряс ему руку, а Лизбет, встав на цыпочки, поцеловала в щеку. Ник представил их Сэм.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Грэхем. – Сегодня же голосование.

Ник вперил взгляд в пол, секунду собираясь с духом, чтобы сказать то, что должен, потом снова взглянул на них.

– Давайте присядем.

– Что происходит, Ник? – спросила Лейн с легким южным акцентом, отказываясь сесть. – На тебе лица нет. Что-то не так с Джоном?