Совсем рядом послышался гул сотен голосов, и мы вышли к торговым рядам, которым конца-края видно не было. Вышебор, несмотря на молодость, и здесь ориентировался лучше меня. Следуя только ему известным приметам, мы пришли прямо в одежные ряды. Времени у нас особо не было, поэтому долго рыться в тряпках мы не стали. Вышебор выбирать женскую одежду явно не умел, а я и подавно впервые покупала что-то носибельное. Так и получилось, что у первого же прилавка мы сторговали красные сафьяновые сапожки, вышитую сорочку и сарафан, расшитый бисером и бусинами. На соседнем прилавке подобрали ярких атласных лент и какие-то серьги, которые вплетались в волосы над ушами. И, когда мы уже уходили, Вышебор добавил ко всему этому широкие наручные чеканные браслеты и монисто на шею. Может, это было и не так шикарно, как в том, в чем щеголяют местные горожанки, но я даже была рада. В сарафане все ж как-то полегче ходить, чем в тяжелом парчовом одеянии!

Когда мы вернулись на постоялый двор, коневрусов уже не было, поэтому я быстро побежала наверх переодеваться. По пути мне попалась Избава, которая, увидев у меня в руках свертки, спросила, не нужна ли мне помощь. Это была просто удача — я уж думала бежать, Нежану искать. Ну вот не знала я, как ленты на голову цеплять, и все тут!

В комнате я быстро переоделась — с сорочкой, сарафаном и сапогами и дурак бы справился. Тут пришла Избава, и я протянула ей расческу. Она ее покрутила и отдала мне обратно.

— Подойди, девонька, к зерцалу, — сказала она, доставая откуда-то большой костяной гребень.

Я огляделась: зеркала нигде не было, опять же, она сказала «зерцало», может, это что-то другое? Я выжидательно посмотрела на нее. Она повторила фразу, махнув в сторону окна. Ну надо так надо! Мы люди подневольные. Я подошла и встала куда мне сказали. Избава дернула кисточку рядом с окном, и… мама дороХая! Витраж превратился в зеркало. Вот тебе и лапотная Русь! Я посмотрела в него, только сейчас поняв, что последний раз видела свое отражение еще в детдоме. Картинка, конечно, сильно не изменилась. Но все же… Долгое пребывание на свежем воздухе и обильная кормежка (спасибо саквояжу!) явно пошли мне на пользу. Бледная немочь с лица исчезла, и слегка подзагоревшая ряшка пламенела почти таким же ярким румянцем, как и у всех русичей. Волосы тоже отрасли гораздо сильнее, чем можно было от них ожидать. И впервые за всю жизнь они не показались мне редкими серыми волосятами. У них появилась вполне весомая густота (не иначе вода без хлорки) и даже какой-то золотистый блеск. Красавицей я, ясно дело, не стала, но хоть какие-то краски в наружности появились.

Избава своими умелыми руками изобразила из моих волос даже что-то вроде косы. Повздыхав над недостаточной, с ее точки зрения, длиной, она закончила плетение одними лентами. И если сильно не приглядываться (а кому я сдалась!), то можно было подумать, что коса вполне себе приличной длины. Серьги над ушами приятно покачивались в такт движениям головы. Избава защелкнула на моих руках браслеты, помогла застегнуть монисто и удовлетворенно покрутила меня перед собой.

— Ну хоть на девицу стала схожа, а то парень парнем в исподнем. — И Избава налила мне куда-то внутрь этих сережек каких-то приятно пахнущих капель. Вот никогда бы не додумалась, что в украшениях есть специальные пустоты для ароматических масел!

Когда мы с Вышебором добрались до двора Главы Глав, коневрусы уже готовились входить, так что мы едва-едва успели. Увидев меня, Быстробег одобрительно забил копытом.

— А ты, оказывается, лошадка ничего, ладная. Ух, смотри, девка, сведут тебя со двора.

Так под дружное ржание мы и зашли внутрь.

Я представляла себе Главу Глав кем-то типа князя на троне, а оказались в зале, где вдоль стен стояли лавки, и больше не было ничего. Притом на лавках сидело человек пятнадцать. Коневрусы споро объяснили цель своего визита в Русеславль, показали образцы товаров, рассказали, какими вещами закупиться хотят, и получили в знак позволения металлическую бляху с изображенным на ней солнцем. Также им было велено оставлять оружие на постоялом дворе: выяснилось, что ношение любого оружия в городе карается выдворением. Все собрались уходить. И тут я решилась — либо пан, либо пропал — и попросила минуточку внимания. Старцы спокойно смотрели на меня и ждали. Я, запинаясь и косноязыча, начала рассказ о том, что добрые люди посоветовали просить помощи у Главы Глав, и поведала им слегка подправленную историю о своем сиротстве, о том, что говорят, будто есть возможность отыскать родичей. А если это сделать никак нельзя, то, может, мне подскажут, где лучше работу найти. Короче, вывалила им все, что у меня было на душе. Старцы, пошептавшись с минуту, спросили имя хозяев постоялого двора и велели идти туда, дожидаться ответа. Что, мол, за мной пошлют, когда время настанет.

Я, памятуя скорость, с которой решались все детдомовские вопросы, приготовилась ждать долго и, возможно, вообще не дождаться. Но уже после обеда на двор прибежал маленький вихрастый мальчишка и велел идти в Рощу Предков к волхву Атею. Нежана вызвалась меня проводить. По дороге она устроила небольшую экскурсию, показывая дома и рассказывая, кто в них живет. Между делом я спросила про этого самого Атея. Выяснилось, что тот является волхвом Рощи Предков уже лет двести, а может, и дольше. Наивность девочки умиляла. Ей, наверно, все старше семидесяти представлялись неимоверными долгожителями. Но робеть я стала еще больше. Мне как-то никогда не приходилось вживую общаться ни с одним стариком. Разве что с моим нафантазированным дедушкой.

На углу мы купили кулек с засахаренными фруктами и орехами и весело закидывали их в рот, поглядывая по сторонам. Квартала через три нам встретился очень странный дом, в котором я насчитала восемь этажей. Он больше походил не на одно целое строение, а на кучу маленьких домиков, причудливо сцепленных между собой.

— А здесь волшбу творят наши местные чудотворцы, — и, весело покосившись на меня, Нежана тихонько шепнула: — Такие же, как ты.

— Ну что ты, Нежана, глупости-то говоришь, — чуть не подавилась орехом я, — какая ж из меня волшебница?

— Обыкновенная. У тебя вон и сума чародейная имеется.

— Ну, сума-то, может, и чародейная, а я абсолютно обыкновенный человек.

— Удивляешь ты меня, Стеша, даже маленькие дети знают, что зачарованные вещи абы в чьих руках не служат, — убежденно кивнула головой эта специалистка по волшебникам.

Ну спорить со столь авторитетной личностью я не стала.

Роща Предков — слава небесам — не оправдала моих смутных опасений. Уж очень это название напоминало нечто кладбищенское, типа «аллея скорби», «пантеон Героев»… Нежана пояснила, что у русичей принято в честь воссоединения с богами ушедших родичей сажать в Роще дерево, чаще всего дуб. Вот только рощей это место можно было назвать, обладая уж очень большим воображением. Скорее это был густой лес, который с каждым шагом становился все более и более диким. Некоторые деревья были настоящими гигантами по три метра в обхвате. По всему выходило, что традиция ненова. Вскоре мы вышли к избушке более чем странного и древнего вида. Никакой резьбы и росписей, так присущих всем деревянным предметам Руси, здесь не было. Она была настолько плотно зажата между двумя могучими дубами, что казалась продолжением последних, да и бревна ее были такого же темного цвета, как стволы исполинов. Густые бороды лишайника, заросшие мхом стволы и стены… отличить, где кончается дерево и начинается строение, не представлялось возможным. Нижние ветви дубов были обвешаны странными предметами: какими-то мешочками, колокольчиками, черепами мелких животных, деревянными фигурками и прочими неуместными в лесу предметами. На ступеньках хибары сидел крепкий молодой мужчина с курчавой светлой бородой. Нежана почтительно осталась в стороне, а я же подошла поближе, изобразила что-то типа поклона и поинтересовалась местонахождением почтенного Атея.