Ближе к полудню команда Аморна достигла дорожки, спускающейся к плато. Настало время группам разделиться. Прощание не заняло много времени: все четко понимали, что идущим в Тиаронд дорога каждая светлая минута, а меж тем тучи сгущались. Вельдан порывисто обняла Элиона, Тулак похлопала его по спине, архимаг произнес последние слова напутствия – и молодой чародей в обществе Кера, Вифанг и еще двоих собратьев по ремеслу отправился в логово чудовищ, некогда отнявших у него любимую женщину и напарницу.

Еще по пути чародеи условились оставить коней у въезда в город. Грохот подков по мостовым помешает бесшумно достичь туннеля, рассудили товарищи, кроме того, если потревоженные крылатые твари вылетят наружу, даже самый быстроногий скакун не спасет седока от их когтей – легче бежать самому и попробовать затаиться в каком-нибудь домишке.

Жилища к городским воротам лепились приземистые и тесные, однако друзьям удалось ввести лошадей в одно из них и надежно привязать в прихожей. Элиону почему-то припомнилось: по рассказам, старая Тулак любила держать боевого коня в кухне. История повторяется, вдруг подумалось ему, и по спине пробежал холодок. Круг скоро замкнется, все возвращается к истокам. «Да брось ты, – усмехнулся внутренний голос. – Вельдан еще пристало иметь воспаленное воображение, но тебе?..»

Оказавшись на улице, такуру приняла свой обычный вид и незаметно слилась с окружающими тенями. Элион с удивлением заметил, что его нимало не смущает наружность оборотня, еще совсем недавно казавшаяся такой чужеродной и пугающей. Юная женщина с ярко-медными волосами – точнее, ее оболочка – заставила чародея взглянуть на загадочную расу в совершенно ином, непривычном свете. Более того, Элион чувствовал, что начинает прикипать душой к этому существу и что он несказанно рад полагаться на такого друга в полном опасностей приключении.

Аморн рассудил, как и всегда, одолеть врага не числом, а умением, поэтому остаток группы составляли Кер и еще двое чародеев – Альсив и Элиза (всех прочих отослали назад в Гендиваль, как только явилась такуру). Сказать по чести, поразительная это была пара: низкорослый, круглощекий горячий брюнет и гибкая как тростинка блондиночка весьма уравновешенного нрава. Оба слыли грозными противниками в любом бою, отлично знали ремесла и, сверх того, изучали историю, в особенности древнейшее оружие и производство взрывов.

Скользкие от снежной крупы, запустелые улицы вызвали у Элиона неприятный озноб. Вопреки ожиданиям, ни трупов, ни их остатков на дорогах не наблюдалось: ведь в ту роковую ночь всякая живая душа находилась в Священных Пределах. Можно было даже внушить себе, что здешние обитатели вдруг собрали вещи и спаслись бегством – но первый же порыв ветра, пропахшего гнилой плотью, рассеивал этот утешительный самообман.

Оставшись без людей, здания постепенно приходили в упадок, печальные приметы которого так и бросались в глаза. Тут недоставало черепицы на крыше, там покосилась оконная рама или ставня со скрипом раскачивалась на одной петле… Все предвещало кончину заброшенного города. «Последняя надежда – на нас. – Элион стиснул кулаки. – Мы избавим тебя, Тиаронд».

Жуткое место навевало на чародея все больший трепет. Оно как будто следило за каждым его шагом. Молодому человеку беспрестанно чудились десятки невидимых враждебных взглядов, направленных в спину. Вот в темном окне мелькнуло бледное лицо – Элион вздрогнул и обернулся – нет, всего лишь занавеска заколыхалась на сквозняке. А вот – что там, чья-то неясная фигура? Нет, увядший цветок в горшке, а то и вовсе – пустота. «Боже, какое счастье, что сейчас день».

При каждом внезапном звуке чародей обмирал от ужаса. А шума в этом покинутом городе на удивление хватало. То ветер уныло засвистит, то резко вскрикнет вдали стервятник, то кусок черепицы с шорохом проскользит по крыше и ударится оземь, то громко скрипнет где-нибудь сырая половица. И конечно же, повсюду скреблись и пищали жирные крысы.

Элион жалел, что не смог выклянчить у Кера загадочное огненное ружье. Если вдуматься, ну зачем оно предводителю? Одна рука у того занята костылем… Но ничего не попишешь, приказ архимага. Удивительных ружей в Гендивале имелось всего два, и оба по воле Аморна нарочно для этой поездки были изъяты из музея запретных артефактов. В прежние дни, при Кергорне, молодые чародеи при каждом удобном случае «уводили» оттуда старинное оружие, чтобы поупражняться в меткой стрельбе.

Небосвод заволокли тучи. Товарищи наконец достигли окраины Эспланады. Впереди, по ту сторону прогулочной площади, чернело устье искомого тоннеля. Элион поежился и вытер о рубашку взмокшие ладони. Так значит, мерзкие твари там, внутри. Ветер доносил их запах – то самое зловоние мертвечины, что пропитывало подземные лабиринты Гариада, где и рассталась с жизнью Мельнит.

Полыхнувшая в сердце ненависть уничтожила страх без следа. «Погодите немного, убийцы! Я уже иду! Настал день отмщения».

Друзья зашли в сад леди Серимы и, укрывшись в гуще лавровых деревьев, занялись последними приготовлениями. Предводитель группы разложил и перебрал пакеты с взрывчаткой, то и дело с тревогой косясь на небо:

– Как бы непогода не разбушевалась. Ох и не поздоровится нам, если стемнеет еще больше.

«Не говоря уж о том, что тиарондский перевал может засыпать снегом за несколько часов, а ждать придется до весны», – угрюмо подумал Элион.