Вышел к отцу с матерью малый Велимудр. Видя, как горько им, подошёл, обхватил ручками детскими, припал светлой головой и будто лебеди крылами накрыли его родители любящими руками, словно жаром Ярилы обдали, прижали к себе. Тут же откуда-то прибежал и Войтислав. Ни слова не говоря вцепился в брата, а уж через него дотянулся до отцовской и материнской рубахи: «Отче, — в страхе прошептал он, — теперь и ты пойдёшь биться за нас с великанами?»

Добромила зажмурилась. Она вдруг отчётливо почувствовала всю боль того, что переживал сейчас её супруг. Ладонь Светозара на её спине похолодела и ослабла.

— Сынок... — Одним дыханием произнесла она, — лишь сильнее прижимаясь к любимому. Горечь переливалась через край. Взрослые попросту не знали, что ответить ребёнку.

— Батя, — поднял голову Велимудр, — а это правда, что если чадам коснуться твоего Посоха, враз обернёшься стариком и помрёшь?

— Правда, сынок.

— А почему тебя самого Посох не трогает?

— А потому, — не дав отцу даже опомниться, толкнул брата в бок Войтислав, — что он чародей. Ну ты, недодума. А ещё старший…

— Княже, княже…, — торопился Кратор, — постой!

Вулкан, уже ступивший одной ногой на степи своего резного крыльца, недовольно остановился. Воевода шагал скоро, от чего металлические бляшки его защиты смачно клацали по кованной кольчуге.

Асур хмурился, так и застыв: одна нога на ступени, другая на утоптанном снегу.

— Ты так бежишь, — процедил он сквозь зубы, — будто горим. Нам только этого для полного счастья не хватало…

— Фух, — отметая в сторону шутливый тон Вулкана, выдохнул Кратор, — Светозар…

— Что такое? — дёрнулся асур, разом отворачиваясь от только что такого желанного домашнего крылечка. — Говори…

Кратор повторно вздохнул. Видно рассказывать было ему нелегко.

— Там, — начал он, — ко мне домой пришла Добромила, говорит, что Светозар решил …уйти.

Вулкан переменился в лице:

— Как так? — не понял он. — Что он, угорел там у себя за ночь?

— Кто его знает? — Начал рассуждать вслух, обычно молчаливый воевода. — Сидят вон, с Боженой шепчутся. Да и кто сегодня не шепчется? Я токмо домой зашёл, а там Добромила. Рассказывает, что …Светозар. Просила меня к тебе пойти за советом, сама не решилась…

Князь глухо по-медвежьи зарычал и зашагал в сторону дома чародея. Кратор молча отправился следом.

В доме Светозара шумели детишки, потрескивала печь и вошедших Князя с воеводой сразу вроде и не приметили. Вошёл кто-то, ну и ладно. Может один из стражей, что стоят у дверей, попить заскочил. Как только кто-то узрел асура, дети в дальней клети тут же притихли. Вышла Росана, что была в услужении у Добромилы ещё сызмальства. Будто разбегающихся из лукошка котят сгребла она в дверной проём любопытствующих детей и, поправляя на ходу, собравшийся на животе расшитый передник, вмиг оказалась перед князем.

— Что ж ты, — обернувшись к Кратору, спросил с недоверием Вулкан, — беда, беда. Во-на, терем ходуном ходит, Росане рога на кике на ухо завернули…. Тут ли…? — глядя на то, как покраснев, стала поправлять свой головной убор скромная, добрая женщина, властно спросил князь, и невидимые за дверным проёмом дети перестали даже шептаться.

— Он в светлице, наверху…, — Росана указала гостям на уходящую под балки лестницу.

— Добро, — мягко ответил князь, отправляясь в указанном направлении и нарочито шумно шагая по массивным деревянным степям.

Светозар сидел на скамье у стены, уложив поперёк ног ставший ему ненавистным Посох. Смотрел прямо, знал, Вулкану ведомо о его решении. В свою очередь и князь с Кратором не торопились рассыпать глаголом, стояли молча. Оба не понаслышке ведали, если чародей что-то для себя решил, отговорить его уже невозможно. И если князь и его чародей пребывали в глубокой задумчивости, то воевода вдруг стал чувствовать себя здесь лишним. «И на кой я сюда припёрся? — спрашивал он сам себя. — Уж, поди, и без меня бы тут разобрались…».