– Я перепробовал все возможные варианты, – объяснял он Джонни в хирургическом кабинете подземелья. – Проникнуть в сложное строение черепа без его повреждения практически невозможно. Работа с трупами, с которыми я экспериментировал, показала, что жизненно важное соединение узлов будет непременно рассечено при внедрении. Эти металлические штучки вживляются, очевидно, не позднее трех-четырех месяцев со дня рождения, когда костная ткань еще податливая. Потом добраться внутрь не представляется возможным. Разумеется, я буду продолжать исследования, но… не особенно надеюсь.

Джонни неотступно размышлял над решением этой проблемы. Ему казалось, что в последнее время вопросов стало еще больше, а ответов на них все меньше. Он физически ощущал, что, если не удастся все распутать, человеческая раса очень скоро окажется на краю гибели.

Проходя мимо помещений с психлосами он неожиданно услышал что его позвали по имени. Он заглянул в смотровое окошко ближайшей двери: там была Чирк! Он никогда ничего не имел против Чирк. Разумеется, она просто пустоголовая болтушка, совершенно беззлобная.

– Джонни, я хочу поблагодарить тебя за спасение всех нас!

Очевидно, кто-то, скорее всего Даннелдин, уже побеседовал с прибывшими.

– Джонни, когда я думаю, что этот ужасный Терл хотел убить всех нас, у меня шерсть встает. Я всегда считала тебя приятным, Джонни, ты это знаешь. Приятным и смышленым. И я теперь знаю, что обязана тебе жизнью.

Джонни откликнулся доброжелательно:

– Спасибо, Чирк. Могу я что-нибудь для тебя сделать?

Она выглядела несчастной. Совсем без одежды, только какая-то тряпка намотана на тело, шерсть свалялась.

– Нет-нет, я хотела просто поблагодарить…

Джонни зашагал дальше, но внезапно остановился как вкопанный: психлос, говорящий слова благодарности?! Выражающий признательность и ничего не требующий взамен? Невероятно! Минут десять спустя он уже приставлял к голове Чирк минеральный анализатор. Двадцать минут на обработку данных – и ответ готов. У Чирк в черепе не было бронзового стержня. У нее была серебряная, отличавшаяся, как формой, так и размером, от мужской капсула. На африканской базе было теперь двенадцать психлосок. После долгих уговоров и увещеваний все прошли осмотр, и ни у одной не оказалось бронзового цилиндра. У всех серебряные капсулы, как у Чирк. Вспомнили и трех умерших. Мак-Кендрик извлек из черепов трупов эти загадочные предметы. Тщательное изучение показало, что внутреннее нитевидное волокно капсулы менее сложной конструкции, чем у мужчин.

– Насколько я понимаю, эти капсулы без повреждения черепа не извлечь, – развел руками доктор. – Строение женского черепа намного замысловатее, чем мужского. Единственное, о чем можно догадываться, – эта капсула выполняет другие функции.

Джонни загорелся новой идеей. Раз нет бронзового цилиндра… На следующее утро он отправился к Чирк.

– Ты не хотела бы заняться чем-нибудь? Какой-нибудь работой?

Разумеется, это было бы здорово, раз уж нельзя вернуться на Психло. Терл уничтожил ее личное дело, и Компания никогда теперь не захочет иметь ее как свою служащую. А если Джонни пообещает ей хорошо платить и не отсылать на Психло, она с огромным удовольствием будет выполнять все, что нужно, потому что сходит с ума от безделья и без косметики.

В сопровождении охранника, в дыхательной маске, Чирк отыскала склад одежды и выбрала что понравилось. После чего направилась к озеру, кишевшему крокодилами, и без проблем искупалась. Затем попросила отвести ее в хранилище образцов минералов. Там Чирк нашла гипс, растолкла его в ступе, бросила немного меди, добавила кислоты и выпарила все на огне. Промыв и смешав остаток с моторной смазкой, сложила полученное в жестяную коробочку. Где-то раздобыла краску, добилась чистого фиолетового цвета и залила все в полый цилиндрик с заостренным концом. Остатки аккуратно слила в бутылочку. В довершение всего модница посетила магазин, добрав недостающее. Через какое-то время из ее комнаты выплыла невероятно броская дама, какую когда-то видели на психлосских улицах. Даже дыхательная маска не могла скрыть ее искусного макияжа. Когти Чирк были покрыты фиолетовой краской. Белоснежную униформу украшал отливавший золотом воротничок и такой же пояс. Она даже умудрилась соорудить себе из чехлов для кресел своеобразные сапожки. Чирк сразу потребовала, чтобы ее проводили к другим психлоскам. И спустя полчаса те буквально забросали командующего базой требованиями контрактов и одежды.

Многого Джонни от них не ждал, но охотно пошел навстречу. Разумеется, с женщинами возникли особые хлопоты, но их стремление сотрудничать явилось для Джонни неожиданным откровением.

Чирк рыскала повсюду в поисках какой-то грязи. Вокруг было полно ила, но ей нужна была особенная грязь. Она до смерти заболтала Ангуса, заставив его таскать за ней огромный микроскоп. Джонни наблюдал, как они проходили по краю болота: впереди Ангус – карлик по сравнению с восьмисотфунтовой матроной, потом она, а следом – двое охранников на случай нападения диких животных. Джонни подошел к ним. Делая время от времени мазки на стекле лодочным веслом, Чирк отрицательно покачивала головой.

Джонни подметил странность в поведении зверей. Когда на открытом пространстве появлялся он, те игнорировали его присутствие. Но Чирк?! Вокруг словно все вымерло – ни слонов, ни буйволов, ни львов. С веками животные утратили страх перед человеком, но психлоса они избегали за милю.

– О, эти глупые мужчины! – кокетливо болтала Чирк. – Они обожают загнать зверя и окружить. Потом понемногу убивают и радуются… Да, глупые все-таки…

Джонни предпочел не объяснять, с чем связана эта глупость. Чирк, наконец, нашла то, что искала. Зачерпнула ведром и понесла к комплексу. Там разлила по бутылкам, добавила какого-то зеленоватого раствора, поболтала и вручила Мак-Кендрику. Тот недоуменно уставился на бутылки. Чирк пояснила: