– Джонни, ты отправил тот библиотечный экземпляр, о котором я говорила? В главном управлении разразится ужасный скандал, если обнаружится недокомплект книг.

Джонни шумно вздохнул: гора с плеч! Он уже собрался ответить, как услышал удивленный голос Чирк:

– Что это я такая худенькая? – Она разглядывала свои лапы. Приподнялась повыше. – И почему я так ослабла?

– Тебе надо как следует подкрепиться, и ты быстро поправишься. Теперь у нас есть великолепная керб-паста и даже немного жевательных корешков.

Она оживилась, но не надолго.

– Джонни, а я уже давно здесь?

– Не очень.

Она задумалась. И вдруг завопила:

– У меня была одурьмия! Это неизлечимо!

– И тем не менее.

Она помолчала. Потом снова:

– Но почему они не испарили меня? Исправители?

– Ты скоро поправишься, я уверен, – сказал Джонни. – Мне кажется, что сейчас ты здоровее, чем до болезни.

Она снова задумалась и, наконец, выдала:

– Я поняла. Ты сидишь здесь, что бы они не смогли войти сюда и испарить меня. Джонни, ты храбрый человек, и я благодарна тебе. Но ты не сможешь остановить исправителей. Они выше любого закона. Они сами – закон. Они могут сделать что захотят и с кем угодно, хоть с самим императором. Джонни, тебе лучше уйти отсюда, пока они не пришли.

Какое-то время Джонни молча смотрел на нее. В каком же страшном мире насилия и жестокости жили психлосы…

– Я здесь для того, – сказал он, – чтобы рассказать тебе свежие новости. Я сжег исправителей, Чирк.

Разве это было неправдой? Даже если он не знал, кто такие исправители, они уничтожены вместе с Психло. Радиоактивностью.

Чирк просияла. От ее мрачности и следа не осталось.

– Джонни, как это здорово с твоей стороны!

Она порывисто села на кровати, скинув ноги на пол.

– Где моя одежда? Надо срочно начинать работать, иначе в моем досье опять появится черная метка. – Она попыталась встать.

– Я бы на твоем месте не торопился, – сказал Джонни. – Тебе сейчас отдых необходим. Будем считать, что у тебя выходной.

Она нырнула в постель, слабая, уставшая.

– Хорошо. Ведь ничего страшного, если я приду завтра?

Джонни заверил ее, что ничего страшного в этом не будет. Потом он вышел, отыскал психлосок и сказал им, что получил приказ, освобождающий Чирк от испарения. А если они вздумают причинить ей какой-нибудь вред, он урежет им жалованье и испещрит черными метками их досье. Поэтому им разумнее накормить ее хорошенько и помочь вымыться. Не понять его психлоски не могли. Ведь что бы он ни говорил, ладонь его лежала на заткнутом за пояс лучевом пистолете. А это они понимали лучше всяких слов.

Известие о том, что пройдет не менее трех дней, чтобы можно было убедиться в успехе операции, не подняло Джонни настроения. Мак-Кендрик опасался инфекции. Напрасно Джонни внушал ему, что, если они не разгадают психлосской математики, он запросто может оказаться снова в зале заседаний перед очень сердитыми эмиссарами. Напрасно заверял, что он снова будет вовлечен в демонстрацию силы. На все это Мак-Кендрик ответил, что спешка хороша лишь при ловле блох. Чирк же поправлялась очень медленно. Она все еще была в постели, слабость и головокружение не проходили. Джонни даже забеспокоился: вдруг эта операция влияет на вестибулярный аппарат или даже на деятельность мозга?

А тем временем исчез Пьер Соланж. Джонни битый час выяснял, где он может быть, пока кто-то не сказал, что видел собственными глазами, как горе-пилот садился в самолет, отправлявшийся в Европу. В состоянии Патти наметился отрадный перелом. Джонни сидел в библиотеке, листая книгу за книгой, когда вдруг почувствовал, что рядом кто-то стоит. Патти. Девочка явно хотела поговорить с ним. Джонни молча выжидал, пока она решится.

– Джонни, пожалуйста, скажи мне правду. Битти еще долго жил?

Он вздрогнул от неожиданности. Память вернула его в тот роковой день. Горло сдавило так, что он смог лишь кивнуть.

– Значит, его можно было еще спасти, – сказала Патти.

Джонни смотрел на нее, но говорить не мог. Да нет же, девочка, нельзя! Его нельзя было спасти после всего, что с ним сделали! Нельзя! Но как об этом сейчас скажешь…

– Если бы я умела лечить людей, и будь я тогда там, он сейчас был бы жив, – убежденно сказала Патти. – Знаешь, Джонни, я хочу попросить этих докторов взять меня с собой. Я буду очень послушной, надоедать не стану. Буду ходить в школу, хорошо учиться. Я выучу все-все, чтобы стать доктором. Ты ведь поможешь мне, Джонни?

Он обнял ее за плечи и, наконец, выговорил:

– Конечно, помогу. Ты можешь остаться у моей тетушки Элен. С Мак-Кендриком я поговорю и позабочусь, чтобы у тебя было столько денег, сколько понадобится.

Она отстранилась. Глядя на него полными решимости глазами, с достоинством произнесла:

– Спасибо.

И вышла.

Немного погодя, Джонни успокоился и подумал: все-таки она немного оттаяла. Он уже не надеялся, что она поправится, но теперь у Патти появилась цель, которая вернет девочку к жизни. На следующий день, когда Джонни был в мастерской электриков, ему понадобились сведения о ценах на молекулярные пистолеты, за чем он и прибежал в библиотеку. Он увидел там Чирк! Она сидела за столом, обложившись книгами.