В окошке слабо теплился свет и, встав на цыпочки, я осторожно заглянул в него. За столом сидел архимандрит с котом на коленях, ласково поглаживая его, а напротив отца Аарона сидел какой-то человек, одетый в мантию и с козлиной бородкой.

– Я глубоко надеюсь, дорогой друг, - сказал мужчина Аарону, - что завтрашней ночью все монахи будут спать.

– Безусловно будут, господин, - отвечал архимандрит.

– Нам нужно больше лошадей, - вновь заговорил неизвестный.

– Непременно будут и…

Аарон понизил голос и мне стало совсем неслышно. Но говорили они о очень важном событии, которое, как я понял, должно было случиться завтрашней ночью.

– Так значит в полночь? – чётко расслышал я слова неизвестного.

– В полночь, господин. – ответил Аарон.

– А кто это у тебя там в углу? – спросил мужчина с козлиной бородкой.

– Ах, эта кошка. – ответил Аарон.

– Чья?

– Энмеркар притащил.

Кот на коленях Аарона зашевелился, спустился с колен хозяина и, сделав пару шагов, превратился в чертёнка. Он был маленький, ростом примерно до колен Аарона. Из головы торчали рога, а вместо ног – козлиные копыта. Маленькие злобные глазки его сразу же забегали, он поклонился мужчине с козлиной бородкой и сказал, хриплым, отвратительным голосом:

– Принёс, чтоб позабавиться.

– Выбросить, - сказал мужчина.

– Сию же секунду, господин, - чёрт схватил белую кошку за хвост и ушёл.

Я посторонился, оторвал глаза от окна и присел. Холодная испарина покрыла лоб, и кисти рук оледенели. Неожиданно я услышал, как со скрипом открылась дверь и чёрт с силой кинул кошку с порога. Дверь закрылась. Я встал и на цыпочках подошёл к кошке. Бедняжка ударилась, я взял её на руки и прижал к себе. Из дома Аарона послышался хохот, я мельком взглянул в окно и увидел человека с козлиной головой и копытами, и чёрта, сидящего на против. Я отвернулся, зажмурился и произнёс: «Свят, свят, свят»…

Я шёл в свою комнату, смотря в пол, крепко прижимая к себе кошку и читая шёпотом молитву. Чертовщина в Божьем храме казалась мне невозможной, я считал, что это самое защищённое место. Но даже здесь безумствовали бесы. Я лёг в постель в одежде, вместе с кошкой. Она тихо посапывала, совершенно не стремясь покинуть меня. Я смотрел в потолок.

Не спавши ночь, добром не поевши утром, самочувствие моё ухудшилось, но брат Роман был непреклонен. Я рассказывал ему наизусть псалмы, затем переписал четырнадцать страниц из Библии, написал два сочинения, и он позволил мне передохнуть. Я сидел и думал, не рассказать ли ему.

– Роман, - произнёс я, решившись.

– Что? – раздражённо спросил он.

– Я нашёл кошку, - быстро сказал я. – Она очень голодная, можно её чем-нибудь покормить?

– Кормить нечем, - резко сказал Роман, - отнеси её туда, где взял.

Я пошёл в свою комнату, на кровати лежала кошка, которую я назвал Лиззи. Я взял Лиззи на руки и понёс якобы к выходу. На ступенях монастыря сидел Пётр, подперев щёки руками и молча глядя перед собой. Я с кошкой на руках присел рядом с ним. Он одним глазом глянул на меня, залез в карман и так же молча протянул мне медовый пряник. Я взял пряник и стал жевать.

– Бледный ты сегодня, - сказал Пётр.

– Плохо спал, - ответил я.

– Почему?

– Кошка. – ответил я и протянул Лиззи Петру.

– Спать не давала?

– Голодная. Роман не хочет давать ей поесть.

Пётр встал и ушёл в монастырь. Я оглянулся на него, пожал плечами и продолжил жевать пряник. Через пять минут Пётр вышел с миской молока.

– Пусть поест, - сказал он, ставя миску на землю.

Я отпустил Лиззи, и она жадно накинулась на молоко. Она чмокала так, как я не чмокал пряником, хотя тоже был порядком голоден.

– Какое сегодня число? – спросил Пётр.

– Тридцать первое апреля, - ответил я.

– Отец уже приезжал на этой неделе?

– Был на прошлой неделе.

Я съел пряник и отряхнул ладони.

– Ещё? – спросил Пётр.

– Нет, спасибо. Роман увидит.

– Бог с ним.

Пётр вынул из кармана шоколадный пряник и дал мне.

– Какой бы не был строгий пост, ребёнок должен питаться… - сказал он.

Я с жадностью съел пряник, поблагодарил Петра и поспешил обратно в монастырь. Стоит отметить, что Пётр нравился мне больше всех. Своей молчаливостью, какой-то простой добротой и силой духа. Сколько раз Роман колотил его плёткой, ругался и выгонял из монастыря на ночь на улицу, но Пётр всё сносил, хотя одной рукой мог бы сладить с назойливым стариком. Тогда я не понимал, почему взрослый мужчина (Петру было около сорока) метёт двор и охраняет монастырь. И только позже я заметил, что он хромает на одну ногу и что одна рука у него немного короче другой. Из-за чего ему было трудновато выполнять тяжёлую работу, хотя силы в нём было очень много.

День прошёл так же, как и все остальные. Про чертовщину я не смог никому рассказать, и чем ближе к вечеру, тем явственнее мне стало казаться, что всё, что было ночью, было только сном.

Но вот тьма поглотила небо. Монастырь уснул. Кошка сидела у меня на постели, прямо передо мной. Я не мог сомкнуть глаз, я думал, что же произойдёт сегодня ночью. Время близилось к полночи. Кошка косила глазом на окно, я лежал смирно. Вдруг я услышал на улице шорох. Какие-то шаги, стенания, хохот. Я встал и подошёл к окну. Ставни выходили на монастырский сад.