«Алик, мы придерживаемся аналогичной позиции» – с улыбкой произнёс Беляев и уточнил – «Вероятнее всего мы имеем дело с международной организацией, специализирующейся на нелегальных или условно нелегальных российских капиталах. И это обстоятельство, в свою очередь, очень беспокоит всю элиту страны и зарождающийся средний класс… И особенно удивляет их специализация – почему именно российские капиталы?».

«Эта специализация вполне понятна и очевидна, принимая во внимание нежелательность привлечения Интерпола к расследованию инцидентов, связанных с капиталами, полученными нелегальным путём…» – как нечто само собой разумеющееся ответил консультант, после чего уточнил – «Полагаю, что Широков также не стал обращаться в Интерпол?».

«Конечно, же, не стал» – с иронией подтвердил Георгий и добавил – «Особенно после того как ему, как и австрийскому бизнесмену пришло аналогичное письмо с обещанием придать огласке компромат на источники его капитала в случае начала официального расследования».

«Коллеги, спасибо, что Вы подтвердили наши наихудшие опасения. Получив независимое подтверждение своей версии, Ваши коллеги из группы Арзамасова смогут работать более уверенно и продуктивно в расследовании обоих инцидентов» – произнёс Владислав Аркадиевич. После этого, выдержав небольшую паузу, он сухо и полуофициально добавил – «Я понимаю Вашу сложившуюся практику и стиль работы, но принимая во внимание, что дело о взрывах на энергообъектах Москвы уже закрыто, точнее почти закрыто не могу не озвучить Вам предложение присоединиться к расследованию обоих указанных дел. Форма Вашей работы может быть любой – от включения в группу Арзамасова до создания параллельной группы расследования. Само предложение, разумеется, носит опциональный характер, и Вы вправе отказаться, если считаете невозможным его принять, но нам бы не помешала Ваша помощь в расследовании этих резонансных и чувствительных для руководства страны дел».

Предложение прозвучало в мягкой и непринуждённой форме, но, тем не менее, предполагало вполне конкретного и внятного индивидуального ответа со стороны каждого из присутствующих.

«К сожалению, я не могу принять данное предложение» – к большому удивлению своих коллег, весьма уверенным голосом первым начал Мазаев – «Сложное и многостороннее расследование дела о Руке судьбы показало мне, что в жизни есть нечто большее, чем просто работа… Поэтому я собираюсь исправить ту глупость, которую совершил несколько лет тому назад, и уже написал заявление о своём переводе в любой должности во Владивосток, ближе к своей семье…».

Владислав Аркадиевич с пониманием кивнул головой и посмотрел на консультанта.

«Я потерял уже почти месяц на расследовании этого дела и вынужден срочно вернуться к делам своей компании. Сами Вы понимаете, бизнес не терпит промедлений и мне надо навести порядок в своих делах. Возможно, я смогу присоединиться к расследованию позже» – спокойно ответил консультант и, взглянув на коллег напротив, добавил – «И, разумеется, в другой команде».

Владислав Аркадиевич снова с пониманием кивнул головой и перевёл взгляд на остальных членов следственной группы.

«Наше управление и так активно сотрудничает с группой Арзамасова в рабочем порядке» – быстро проинформировал руководство Виталий и размеренно добавил – «Соответственно, нет особой необходимости мне лично входить в состав группы расследования».

«От меня одного также проку мало» – резонно со всей прямотой подметил Александр и продолжил – «Коллеги Арзамасова активно задействуют наше ведомство по мере необходимости, поэтому у меня также нет причин самому входить в состав группы…».

«На этом и решим. За работу, коллеги!» – с довольным видом произнёс чиновник администрации, после чего вместе с помощником и Беляевым быстро удалился из конференц – зала.

«Ну, не пора ли нам, наконец-таки, лицезреть исполнителя по Вашему делу?» – с недоброй улыбкой поинтересовался Арзамасов и, выходя из зала, добавил – «Его уже сопроводили в специально оборудованное помещение управления для допросов…».

Через пять минут Александр, Сергей, Виталий и консультант вошли в комнату, оборудованную аудио– и видеозаписывающим оборудованием, с большим затенённым стеклом во всю стену, за которым было отчётливо видно небольшое помещение со столом для допроса подозреваемого. За столом сидела Людмила Велисарова, очевидно, выполнявшая в этом импровизированном допросе функции следователя. Напротив неё сидел интеллигентного вида худощавый молодой человек с чёрными растрёпанными волосами. Парень с охотой и гордостью отвечал на заковыристые вопросы следователя и рассказывал детали, успешно проведённой им операции по организации серии взрывов на объектах энергетического хозяйства города Москвы, периодически барабаня по столу тонкими пальцами и поправляя круглые старомодные очки, висевшие на его носу.

Майор подошёл к толстому зеркальному с одной и полупрозрачному с другой стороны стеклу и пригляделся… При виде лица парня Мазаеву в сознании майора всплыла давно забытая его собственная фраза – «Доходяга. Этот точно не сдаст экзамен и нервы у него не к чёрту». Мазаев, вспомнив несчастного студента, гулявшего возле знаменитой «бауманки», хлопнул себя по лбу и резко развернувшись, схватил за шиворот пиджака Арзамасова со словами – «Вы вообще там обалдели?! Этого студента то за что в это дело втянули?!».

Александр поспешил разнять сцепившихся коллег.

«Осади, майор!» – резко угрожающе сказал Георгий, высвобождая помятый пиджак – «Мы невиновных не трогаем. Он сам согласился на это…».

Сергей с явным неудовольствием отошёл в сторону и выругался.

«Ладно тебе, майор, расслабься – да, ты его видел, но это ничего не меняет. Это тебе не обычный студент – первокурсник» – тихо произнёс Александр и добавил – «Там, на набережной этот аспирант шёл вовсе не на кафедру с дипломным проектом, как тебе могло показаться, а с настоящими чертежами и на вполне конкретную явку… Контрразведчики проводили операцию по его задержанию с поличным, а мы обеспечивали сопровождение. Именно поэтому потом тебя на Госпитальном мосту беспардонно остановили наши в форме сотрудников патрульно-постовой службы для установления личности… Впоследствии коллеги ещё долго тебя проверяли на возможную причастность к делу. Впрочем, сам виноват – надо было на дорогу смотреть, а не зевать по сторонам и прохожих сбивать на полном ходу…».