Тулси подумала о своей любви, пробудившей нечто древнее, таящееся в самых сокровенных глубинах души и тела, и ответила:

— Я не знаю. Мне казалось, я чувствую огонь его сердца так же ясно и сильно, как и огонь его тела.

Урсула побелела и напряглась, как струна.

— Покажи мне ребенка.

Она говорила требовательно, резко, как госпоже следует говорить со служанкой. Тулси молча направилась к двери. Урсула пошла следом.

Ребенок спал, укрытый цветастым покрывалом. Урсула нервно сдернула его и с неверием и испугом уставилась на маленькое создание.

— Это мальчик?

— Девочка. Амала.

Тулси взяла дочь на руки, и та открыла большие темные глаза. Черная шапочка шелковистых волос, смуглая кожа. Никакого сходства с Анри.

Урсула была готова поверить в то, что индианка все придумала. Ребенок? Конечно, это было оружие, да еще какое!

Внезапно Урсула повернулась и выбежала из комнаты. Желание поделиться тем, что она узнала, было сильнее осторожности, гордости, неприязненных чувств. Молодая женщина вновь пошла к матери.

Луиза была в саду. Деревья колыхались от горячего ветра — по океану листвы шла сильная, тяжелая зыбь. Женщина гуляла под зонтиком; ее руки были обнажены, грудь слегка прикрыта пышными белыми кружевами, окаймлявшими глубокий вырез бледно-голубого платья.

Урсула подбежала и, как в детстве, вцепилась ей в подол.

— О, мама! — В широко распахнутых глазах стояли слезы. — Анри де Лаваль в Индии! Оказывается, его отправили сюда на войну, а он бежал и теперь свободен! Мне сказала индианка Тулси! Представляешь, — лицо Урсулы исказилось, — он с ней спал, она родила от него ребенка!

«Твой муж тоже не прочь с ней переспать», — подумала Луиза и взяла Урсулу за руку. Она была ошеломлена не меньше дочери, но быстро овладела собой и сказала:

— Успокойся. Давай расставим все по своим местам. Анри де Лаваль на свободе не по закону. Как и прежде, он — преступник, приговоренный к каторжным работам. За побег ему грозит еще один срок, если не смертная казнь. Твой муж — Франсуа Друо, с которым ты связана божественной клятвой. А индианка, — она пожала плечами, — что тут скажешь? Наверное, не нашлось никого получше, вот и все.

— Как он мог меня забыть!

— Может, и не забыл. Ты просто не знаешь мужской природы. Она была готова отдаться ему, и он взял ее, не задумываясь о последствиях, не предполагая, что она может воспринимать это всерьез.

— Ты считаешь, что она была нужна ему лишь для постели?! — Урсула торжествующе рассмеялась. — А в его сердце я, только я!

Луиза видела, что дочь не в себе, и не знала, что делать. То, чего она так боялась, пришло.

А Урсула вспоминала Анри, его бережное любование ею, скрытую пылкость, его ласковые, полные света глаза, и ее сердце жгла ревность.

— Пойдем, — осторожно промолвила Луиза, — тебе необходимо успокоиться.

Она привела дочь в свою комнату, дала ей нюхательную соль, усадила в кресло и сказала:

— Надеюсь, вы не встретитесь, потому что это может стать большим горем и для тебя, и для него. Он несвободен, и ты, в определенном смысле, тоже. Франсуа — хороший человек; через несколько дней мы поедем в Калькутту, а через год или два вернемся домой. Индианку прогони с глаз долой и забудь о ней. Не терзай себя и утешься тем, что у Анри де Лаваля не могло быть ничего серьезного с этой грязной дикаркой. Индианки умеют соблазнять мужчин: им ничего не известно о первородном грехе, а значит, неведом стыд!

Очень скоро Урсула выплакалась и заснула, свернувшись клубочком в кресле. Она проспала до вечера, а потом ушла в свою спальню, где снова легла, отвернувшись к стене. Она не желала разговаривать с Франсуа, и после двух-трех попыток он оставил жену в покое.

К чести Франсуа Друо, он женился на Урсуле Гранден не по расчету, хотя его отец всегда говорил: «Главное — деньги, а женщин у тебя может быть сколько угодно». Нет, он женился на ней, потому что она была живая, веселая, восторженная и хорошенькая. Прелестная девушка, замечательная семья…

О своей семье Франсуа такого сказать не мог. Мать рано умерла, а отец всегда отмахивался от его проблем. Всю свою жизнь Гастон Друо занимался темными делами и однажды даже убил человека. Он воспитывал сына по своему образу и подобию, не сознавая, что такой путь может привести к гибели. К счастью, Франсуа понял это сам и прилагал все силы, чтобы избавиться от власти и влияния отца. Именно потому он не стал возражать против поездки в Индию.

Что касается Урсулы… Франсуа не мог ее понять. Молодому человеку казалось, он делает для нее все, что только может сделать муж для любимой жены, но она отвергала и его любовь, и его страсть, и стремление к духовному сближению, даже его подарки.