Кирилл понимал, что его поиск бессистемен. То он лазает по карьерам, то роется в Интернете, то вот расспрашивает охранника. Одна идея вытесняет другую, но никакая из них не продумана до конца, не отвергнута насовсем — и не подкреплена ничем, кроме общих соображений. Это называется полёт фантазии, а не розыск.

— Шестаков — банкир. — Ромыч сухо улыбнулся.

— Давно он здесь… э-э… присутствует?

— Тебя что интересует? Давно ли он дачу построил?

— Ну, и это тоже, — смутился Кирилл.

— Даче лет шесть.

Лет шесть… Слишком велик зазор между закрытием зоны и строительством усадьбы. Где псоглавцы прятались больше десяти лет?

— Шестак сам отсюда родом, — сообщил Саня Омский. — Я его ещё угланом помню. Мать евонная тут жила. Он её щас в город перевёз, а на еённом участке хоромы и построил. У нас же строить нельзя.

— Почему?

— Заповедник, бля.

— Деревня на отселение назначена, — сказал Ромыч и принял от Валерия кружку с кофе. — Благодарю. Новое строительство запрещено.

— А чего тогда не отселяют?

— Хевра чинушная деньги сбанчила, на какие болты переселять?

— Как везде, — вставил Валерий, чтобы быть в беседе.

— Ждут, козлы, пока местные богодулы сами дёрнут отсюдова или сдохнут, а Шестак нас держит. Всю деревню спасает.

— Это как он вас держит? — Кирилл повернулся к Сане.

— Да как? Работу даёт и башляет.

Кирилл понял принцип, но не понял логики. Зачем Шестакову подкармливать деревню? Что ему нужно от здешних жителей типа Сани Омского? Какая от них может быть польза? Если только для работы в усадьбе… Так ведь дешевле иметь садовника-таджика. Он и работать будет лучше, чем местные старухи.

— Зачем Шестакову деревню держать?

— Не будет деревни — его попрут с дачи. Что за дача, на хер, посреди заповедника?

— А то у нас не бывает частных дач в заповедниках, — усомнился Валерий. — Сплошь и рядом.

Ромыч пил кофе и слушал разговор, стараясь не вмешиваться.

— Ты прикинь, чего дешевле обойдётся.

Кирилл прикинул. За дачу в заповеднике надо платить большие взятки. Регулярно платить. И то будет ненадёжно, мало ли что? Иметь деревеньку при даче — проще и дешевле.

Видимо, Валерий пришёл к таким же выводам.

— Н-да, так экономнее, чем подкупом властей, — согласился он. — Ловко получается: держать целую деревню ради собственной дачи. Только, понимаете, немного напоминает крепостное право.

Саня не знал, что такое крепостное право, и ничего не сказал.

— А кто-нибудь другой может к Шестакову подселиться? — Кирилл нащупывал какую-то важную мысль, которую и сформулировать пока не мог. — Ну, купит здесь участок у местного…

— Не купит, — отрезал Саня. — Нельзя.

— Участками владеют только те, кто владел ими на момент создания заповедника, — пояснил Ромыч. — Новых владельцев уже не будет. А старые могут продать свой участок заповеднику и уехать. Никакого криминала.

Ромыч решительно поставил пустую кружку на столешницу. Кирилл понял, что он хочет прекратить разговор, добравшийся до махинаций хозяина.

— Ребята, давайте автобус посмотрим. Я ведь не кофе пить зашёл.

Скучавший Гугер вскочил.

— Пойдём, — подхватился он. — Я ваще мозги свихнул, чего там может быть. Дёргается на переключении, как паралитик.

Валерий тоже отставил кружку и поднялся.

Втроём они протопали по коридору и вышли на улицу. Кирилл остался наедине с Саней Омским.

— Продашь тут участок, ага! — ухмыльнулся Саня. — Гроши такие дадут, что на кандер не хватит! За горло взяли, суки, полный душняк! Этот пидор тоже за хозяина, чего с него взять.

Саня встал и, стуча палкой, заковылял к чайнику.

— И покнецать не предложили, фраера, — бормотал он, нагибаясь к пилоту-тройнику, чтобы включить.

Кирилл не глядел на Саню, думал.

Всё-таки можно было продать участок заповеднику… Продать… Кирилл вспомнил. Николай Токарев, отец Лизы, хотел продать свой участок и переехать в райцентр, чтобы Лиза жила дома, а не в интернате. И мужика убили. Лиза сказала, что убил Шестаков. Слуги разбегаются. Не в слугах тут дело. Земля уходит другому хозяину, и это — главная угроза существованию усадьбы. Шестаков должен был дать деревне урок: сдавать свои участки заповеднику — запрещено! А урок нужно подкрепить показательной казнью непокорного.