— Да, так и есть. По-моему, он просто ждал от нее каких-то показаний и удивлен, что она ничего не сказала.

— Значит, было что говорить?

— Значит… — Вангер затолкал в рот остатки семлы.

— Тоже торговал?

— Нет, чист, как стекло. И до того, и после.

Даг доел булочку, зачем-то заглянул в пакет, словно там могла прятаться еще одна, вздохнул, не обнаружив, и посмотрел на свои выпачканные сахарной пудрой пальцы.

— Ну вот, теперь руки мыть надо.

— Держи, — Фрида протянула ему влажную салфетку.

— Какая ты запасливая.

— Кто же о тебе, старом холостяке, позаботится, как ни коллеги? Не смотри больше записи, первое впечатление самое верное, что заметил, тому и поверь.

— Да у меня и двадцать второе с первым совпадает.

— Знаешь законы Мерфи?

— Конечно.

— Следствие ко второму закону Чизхолма гласит: «Когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут еще хуже». Так что, готовься.

— Благодарю, ты меня утешила.

— Не за что, — откликнулась Фрида, помахав рукой из коридора. Вангер вздохнул: достанется же такая кому-то в жены…

Итак, Ларс Юханссон явно чего-то боялся шесть лет назад. Конечно, это большой срок, расследовать, что именно означало его беспокойное ожидание, уже бесполезно, но если узнать, что это было, то можно понять, что значит вся эта заваруха с подвешенной красоткой. Иначе все это здорово смахивает на обыкновенную паранойю.

Интересно, а идиоты понимают, что они идиоты?

Да, жаль что семла у Фриды была только одна… Он решил по пути домой завернуть в кондитерскую и взять домой штук пять. Слабак этот король Адольф Фредрик — помереть от 14 семл. Даг, несмотря на свою худобу, смог бы съесть десяток, не напрягаясь. Рано их начали продавать в этом году, Фрида права, с каждым годом все раньше. Скоро семла вместо лакомства перед Постом станет круглогодичным лакомством. Даг не против…

Но размышления о вкусных семлах, их самих не добавляло, инспектор выключил аппаратуру, сдал ключ дежурному и отправился домой, потому что должен прийти водопроводчик. Удивительно, но водопроводчики, электрики, слесари и вообще представители любых служб умудряются назначать свои визиты исключительно в неподходящее время. Как им это удается, Даг так и не сумел понять.

Автомат с кофе в коридоре снова не работал, еще один такой же невезучий Ханс Тернер сокрушенно развел руками:

— Только что работал!

— А кто покупал кофе?

— Анита. Себе принесла и Марии, сказала, что все в порядке.

— Во-от… он на женщин настроен.

— Ну да?

— Точно тебе говорю, проверял!

Ханс известен как слишком доверчивый человек, такого даже обманывать неинтересно. Но даже он задумался…

Через полтора часа Петер действительно отчаливает, чтобы доставить нас в Стокгольм. У меня в голове творится черт-те что. То есть я двигаюсь, что-то делаю, даже говорю и, кажется, вполне разумно, но это моя оболочка, потому что все мысли там, в библиотеке, а в ушах стоит обещание: «…и ты моя». Что за заявление? «Не противься»… словно я способна сопротивляться. Вьет из меня веревки, закручивает узлами, морскими, шибари, собственными…

Все, чего удалось добиться ночными размышлениями и утренней пробежкой, давным-давно выветрилось из головы. И никакие советы бывалой стервы мне не помогут, потому что я б руках этого красавца, в плену его серых глаз. Сердце сладко замирает при воспоминании о его руках, а в голове полнейший сумбур.

— Если я правильно понял, ты предпочитаешь СоФо?

— Да.

— Там есть магазины стильных вещей? Я плохо знаю этот район.

— А какой знаешь хорошо, Эстермальм?

— Почему насмешка, чем Эстермальм хуже твоего СоФо?

— Не хуже, просто стиль другой.

— Да, я знаю Эстермальм и учился в Университете, у меня есть квартира в Норрмальме. Это плохо?

— Нет, конечно.

Я не говорю, что тоже учусь в Университете, моя мама тоже живет в Эстермальме, а бабушка в Норрмальме, и моего предпочтения Седра и СоФо они не понимают.