— Почему вы так уверены?

— Юханссон, конечно, закрытый человек, но не до такой степени, чтобы прятать просто знакомую от всех.

— Да никого он не прячет! Думаю, он возьмет меня в нижние, дайте только время.

— Хорошо, я тоже так думаю. Он купил девайсы явно для тебя. Попробуешь на себе.

— Спасибо, утешили.

Анна смеется, но в ее глазах что-то такое, что меня пугает.

— Тебе же приятны его прикосновения? Ладно, только не проболтайся, слышишь?

— Я молчу.

Когда вышли из офиса, Марта пожаловалась:

— Представляешь, каково это — заниматься сексом, зная, что над тобой с компьютером стоит Улоф? Лучше бы я этого не знала.

— Да уж.

Я тоже думала о том, как предупредить Ларса, чтобы не писал в своем блоге лишнего.

— Слушай, неужели он действительно купил девайсы для тебя? Ой, как интересно… Ничего не говорил?

— Нет. Что же тут интересного?

— Не скажи… Представляю тебя распятой и под плеткой. Ммм… должно быть здорово.

— Марта! Я и без того боюсь.

— Чего?

— Порки, например.

— Не бойся. Переживаемо и даже приятно, если уметь расслабиться.

Я снова почти бежала домой, чтобы не простудиться. Было уже довольно поздно, даже звонить никому не хотелось. У Бритт как раз сегодня свадьба, вернее, свадьба у ее бывшего парня, она звонить не будет. С бабушкой я разговаривала, Ларс обещал позвонить завтра, значит, сегодня можно со спокойной совестью ложиться спать пораньше. В конце концов, мобильник будет рядом, позвонят — услышу.

Душ принимать нельзя, я только поменяла на груди компресс, умылась, почистила зубы и юркнула в постель. Грудь побаливала, но это временно. Обезболивающее решила не принимать, если будет болеть, тогда выпью.

Заснула довольно быстро, потому что слишком много всего навалилось в этот день.

Разбудил меня звонок, но не мобильника, а в дверь.

На часах семь. Кого это принесло в такую рань?! Накинула халат и поплелась к двери. Открыла, не раздумывая, и… уперлась взглядом в разъяренного Ларса:

— Если ты не желаешь меня видеть, скажи мне это в лицо!

— Я тебя? Что на тебя нашло? Входи.

Он шагнул в прихожую. Ходившие ходуном скулы выдавали крайнюю степень злости.

— Ни к чему прятаться за выключенным телефоном! Понимаю, я причинил тебе боль, но нельзя же так!

— Телефон! — ахнула я, прижав пальцы к губам. — Я его выключила и забыла включить!

— Линн! Твою ж мать!

Я метнулась к сумке, достала мобильник, убедилась, что так и не включила его, даже вернувшись из офиса. А еще надеялась, что услышу, когда будут звонить.

— Ларс, — голос жалобный, телефон на руке.

Восемь вызовов без ответа, все от Ларса Юханссона. Пять вчера, первый сразу после того, как я выключила, остальные позже, а три уже сегодня с шести утра.

Ларс усмехается:

— Вот именно, я у дома с шести утра, думал, с тобой что-то случилось или просто не хочешь меня видеть.

— Хочу…

— Как грудь? — В его голосе еще есть нотки бешенства.

— Нормально. Я даже не пила обезболивающее.

— Терпела?

— Да нет, не так уж больно.

— Дай посмотрю.

Он отправляется в ванную мыть руки, потом внимательно осматривает мои пострадавшие соски, меняет компресс, довольно кивает:

— Хорошо.

Я млею, кажется, обошлось. Ну что за бестолочь, выключила мобильник в офисе и забыла о том, что выключила. И вдруг…

— Я тебе, кажется, сказал, чтобы ты и шага не смела делать из дома. Но не успел уехать, как ты нарушила приказ. Куда ты ходила?

— Ты за мной следишь?!

Я больше ужаснулась тому, что он мог узнать об Анне и Оле, чем тому, что действительно за мной следит.

— Больно нужно! Николас тебя увидел, он ездил к тому-то на Йотгатан. Позвонил и сказал, что ты шляешься по улице.

— Вот ябеда.

И вдруг до меня доходит:

— Он так и сказал, что я шляюсь?

Ларс смеется:

— Нет, конечно, сказал, что ты на улице, несмотря на мороз. Так где ты была, у любовника?

— У подружки…

— Э-эх! Ума палата, а побежала хвастать колечками в груди, как папуас новым кольцом в носу.

Он смеется, и мне становится легче.

— Я не хвастала.