– И не проиграли? Унесли?

– А вот слушайте. Собрал я деньги, положил в бумажник, встал. Ну, конечно, недовольные лица, - уходит человек с деньгами. Подождите, говорят, до завтрака, а там все разойдемся. Говорю: "Не могу, должен идти; если хотите вернусь через час".
– "Не вернетесь!" - "Даю слово!"

Вышел - и прямо к ней. По дороге отсчитал двадцать тысяч, завернул особо в бумажку. И мне осталось на игру. Не на жизнь, об этом я никогда не думаю.

Жила она совсем рядом. И вот неудача: не застал. Вышла рано по каким-то делам, а вернется, сказала, не раньше обеда. Было обидно! А я уже и фразу приготовил: "Вот выигрыш. Согласны взять, что в этой бумажке, - и чтобы разговору об этом больше не было?" - "Согласна".
– "Получайте, и больше ни одного слова!" Эффектно! Эх, как на душе у меня хорошо было!

– Неужели вернулись и все проиграли?

– Да, вернулся и все проиграл, все до копейки. Вы думаете - по слабости? Нет, сознательно. Когда шел, ясно отдавал себе отчет в том, что могу загубить хорошее дело. И как подумал - решил непременно идти играть. Даже дрожал от удовольствия: вот это - настоящая ставка! Ведь и деньги уж, собственно, не мои были, значит - почти преступление. И стал играть сразу крупно, не считая. Представьте - oпять повезло. Через час удвоил сумму. Еще через час - заложил в банк последнюю сторублевку и знал, что ее возьмут. Первую карту побили.

Он замолчал, смотря перед собой блестящими, ушедшими вдаль глазами.

– Да... Ну а второй случай?

– Что? Ах, второй... Ну, это не так интересно. Как-то я проигрался совершенно, вернулся ночью домой и лег спать. И вдруг вспомнил, что накануне дал жене немного денег на какие-то необходимые покупки. В то время жилось нам очень плохо. Вспомнил - и не могу заснуть. И вот встал, тихонько пробрался в комнату, где спала жена, долго шарил, боясь зажечь спичку, нащупал ее сумку, унес, вынул деньги, сумку отнес обратно. И чувствовал себя настоящим вором, настоящим. Интересное ощущение. Ушел из дому опять играть. И представьте начал с пустяками, а к концу выиграл довольно много. И даже удержался вернулся с выигрышем. Дома застал жену в горе: деньги пропали, последние деньги. Ну, встал перед ней на колени, отдал ей весь выигрыш.

– Это ты взял? Ты взял на игру? Последнее? У меня из сумки!

– Да, - говорю, - я. Я украл их у тебя потихоньку ночью.

Вышло хуже, чем если бы пропали. А я ей много денег принес. Но ведь женщины не понимают. Ужас воровства понимают, а вот красоту победы - нет. Долго плакала. Кажется, я тоже рвал на себе волосы. Рву волосы, - а в душе поет радостно: все-таки победил я. Не решись я на воровство - голодать бы нам ту неделю.

Рассказ мне не понравился:

– Знаете, тут уж черт знает что такое. Какая же тут красота?

– Вы тоже не понимаете. Значит, вы не игрок, не настоящий, хотя закваска у вас хорошая, московская.

Расплатились и вышли.

– Куда вы?

– Не знаю.

– Вернетесь в клуб?

– Да, вероятно. Хотя я сегодня очень плохо вооружен. И в то же время хотите, так смейтесь - чувствую, что сегодня мог бы взять. Нет, я предрассудкам не подвержен. Я просто - чувствую. Иногда и ошибаюсь, конечно. А иной раз угадываю.

Я пожелал ему удачи.

Молодой человек в совершенно новом пальто и желтых перчатках сидел в вагоне метро. Он недавно приехал из России и скоро возвращался. Пальто купил в "Бэль-Жардиньер", перчатки на Капуцинском бульваре. Быть в Европе очень приятно, особенно в Париже, хотя жизнь настоящая не здесь, а дома, в России. Мудреная жизнь, но своя. Приятно будет и вспомнить, как жил в Европе; может быть, еще как-нибудь удастся побывать. И любопытно, как невольно поддаешься культуре, приучаешься держаться и вести себя по-европейски! В числе прочего, молодой человек знал, что европейцы носят перчатки на обеих руках и уступают место дамам.

Вообще знал, но частности иногда ускальзывали. Что значит, например, дамам? А девушка-подросток, например, тоже дама - уступать ей? Нужно, чтобы не вышло смешным: европеец не должен быть смешным. Так как другие (настоящие европейцы - французы) девочкам места не уступали, то не уступал и молодой человек, фамилия которого была Коняев Григорий Василье-вич. Пожилым же дамам непременно уступал, даме с ребенком - обязательно, быстрее обычного вскакивая и касаясь шляпы. И еще уступал тем дамам, которым как-то невольно уступишь: заметным дамам, интересным, и тем, которые смотрят вопросительно. Но все-таки твердых правил на этот счет нет; и сами французы как-то неотчетливо поступают.

Рядом с молодым человеком сидел плотный и почтенный француз с красной розеткой: орден Почетного легиона. Коняев, косясь на красную пуговку, думал: "Как странно, что красная. У нас было бы понятно, даже как-то обязательно. Но вот и у них тоже красная".

Коняев не был коммунистом. Просто был способным молодым человеком, спецом по технической части. Приехал по командировке - для изучения чего-то вроде электрификации и для закупки книг по специальности.

И вот вошла в вагон старуха, но не дама, а вроде консьержки, без шляпы, с прической, на которой может держаться и бельевая корзина. Одетая чисто, но все-таки не дама. И очень пожилая. И молодой человек, который за собой очень следил, смутился.