Хозяин улетает, и в освободившуюся оболочку может вселиться какой-нибудь далекий гость. Это очень древняя аллегория — тело как жилище души. Булгаков использует ее. разыграв веселую сцену-притчу: заселение «иностранного гостя» в квартиру Лиходеева и перелет прежнего хозяина в Ялту. «Филиусы» забыли о собственном бессмертии и полностью отождествили себя с «жилищем»: «квартирный вопрос только испортил их». «Интурист» Воланд напоминает, что в этом мире человек транзитен, и тело его — не квартира, а гостиничный номер.

В ершалаимских видениях Ивана Бездомного несколько раз возникает «страшная Антониева башня». В древнем Иерусалиме действительно была башня, названная в честь римского императора Антония, и в ней хранилось праздничное облачение иудейского первосвященника. Словом, «платяной шкаф»… Не случайно в рукописи тридцать четвертого года в вестибюле гостиницы «Метрополь» продается парчовое одеяние священника, а в каноническом тексте появляйся церковное облачение в гостиной квартиры №50. Нам остается сопоставить священные одеяния с «ночной сорочкой» Воланда — хитоном Иешуа, — и с маленьким эпизодом в Ленинграде: «…Римский обнаружен в номере четыреста двенадцатом гостиницы „Астория“, в четвертом этаже, рядом с номером, где останавливался заведующий репертуаром одного из московских театров…».

Странное уточнение, не правда ли? Булгакову зачем-то нужно было в связи с Римским упомянуть безымянного «заведующего репертуаром», тоже приехавшего из Москвы. Абзацем ниже — еще одна многозначительная деталь: «Обнаруженный в платяном шкафу чегыреста двенадцатого номера „Астории“ Римский…». Не намекает ли писатель на итальянца Бартини — «заведующего репертуаром» феодосийского маяка? Бартини действительно жил в гостинице «Астория», — но не в питерской, а в феодосийской, — как и многие другие участники коктебельских планерных слетов 20-30-х годов.

«Красный барон» — «первосвященник» и хранитель «платяного шкафа»?

В гостиной квартиры №50 «входящего охватывала какая-то погребная сырость». Там же мы видим «пещеру» — «громадный камин», из которого появляются знаменитые покойники. В конце бала по квартире «потек запах склепа». «Пещеры смерти» есть и в ершалаимской части романа: Низа зовет обреченного Иуду в грот, а Левий Матвей «прятался в пещере на северном склоне Лысого Черепа». И далее: «Голое тело Иешуа Га-Ноцри было с ним». Затем тела казненных были тайно похоронены «в пустынном ущелье, к северу от Ершалаима». К северу от Москвы расположена клиника Стравинского, в которой «скончался» мастер и получил покой обезумевший Иван.

«Сомати» — это, в сущности, временная смерть. В эпилоге говорится о том, что хозяйку и домработницу похитили из особняка, а мастера — из клиники. Но ранее утверждалось, что Маргарита и ее возлюбленный умерли. После бала Наташа попросила не возвращать ее в земной мир: «Ведь и мы хотим жить и летать!».

…В конце прошлого века физики выдвинули любопытную гипотезу: при определенных условиях создается проход для мгновенного перемещения в пространстве и времени. Такие условия могут возникнуть в «черной дыре». Но для переброски физического тела этот способ непригоден: малейшее возмущение гравитационного поля, — и «червоточина» захлопнется, став физической сингулярностью.

Герои отправляются в странное путешествие, а их тела хранятся в «платяных шкафах». Возможно, такие пункты существуют на всех континентах Земли, кроме Антарктиды. Но место для устройства «межзвездной явки» должно удовлетворять очень противоречивым требованиям: не слишком большая удаленность от культурных центров, редкое и суеверное народонаселение, пересеченная местность. Желательно — с дурной славой…

«Едва ли не в самой чаще леса, в миле от дороги, под громадным деревом, засохшим от старости, вросла в землю покосившаяся изба…». Это вариант Стругацких («Трудно быть богом»). Очень удобно: база прогрессоров замаскирована под нехорошую лесную избушку. Рядом — дорога. Абзацем выше приведена такая подробность: «Здесь можно было встретить и… скрюченного в три погибели колдуна, собирающего тайные грибы для своих колдовских настоев, при помощи которых можно стать невидимым…». И далее: «Говорили, что в ненастные ночи идолы сами собой выкапываются из земли, выходят к дороге и подают знаки. И говорили еще, что изредка в мертвых окнах загорается нелюдской свет, раздаются звуки и дым из трубы идет столбом до самого неба».

Итого: грибы — настой — невидимость — труба — столб до неба — нелюдской свет… А лучшая охрана от любопытства населения — суеверный страх, усиленный мощным психотронным воздействием. Не этим ли объясняется тайна пещеры, найденной экспедицией Барченко? Нечто подобное наблюдалось и в хакасской пещере, которую исследовали сотрудники академика В.Казначеева: приступы беспричинного ужаса выгоняли людей на поверхность. В это время аппаратура фиксировала мощные радиоимпульсы. Похожие чувства испытала и англичанка Джоан Грант, спустившаяся в одну из шотландских пещер: «Нечто — враждебное, непристойное человеческому, невидимое и в то же время достаточно тяжелое, чтобы я могла слышать весомую его поступь — пыталось меня догнать. Если бы это ему удалось, мне бы ничего не осталось, кроме смерти. Я пробежала триста с лишним метров, пока не пересекла невидимый барьер, за которым почувствовала себя в безопасности». (Д.Грант. «Время вне ума»). Еще одно свидетельство принадлежит альпинисту Петеру Даншэму: «Меня охватило дурное предчувствие, а через несколько мгновении осталось одно-единственное, всепроникающее желание — как можно бысгрее покинуть гору. Общее впечатление: кто-то властно толкает меня…».

Некоторые системы защиты не ограничиваются «общим впечатлением». В 1921 году «Феодосийская газета» писала о «колоссальном змее», замеченном у горы Карадаг, и о том, что на поимку гада отрядили роту красноармейцев. Жена М.Волошина переслала газетную вырезку Булгакову. — так появились «Роковые яйца».

…Обратите внимание на сходство двух персонажей «Мастера…» — Азазелло и Абадонны. На балу они сработали с подозрительной синхронностью: «Абадонна оказался перед бароном и на секунду снял свои очки. В тот же момент что-то сверкнуло в руках Азазелло…». Азазелло и Абадонна — нечто аллегорическое и двулико-единое. Этим объясняется и отсутствие Абадонны при отлете из Москвы: фигуры соединились, и рядом с Маргаритой скакал всадник, похожий на Азазелло, но без клыка, с белым липом и черными провалами глазниц, — как очки смертельно-бледного Абадонны. Очевидно, это одна из символических фигур, которыми молчаливо изъясняется с нами Булгаков — двойной знак, указывающий на истинную природу Воланда.