Народ говорил, что если прогнать Лалилу, солнце снова начнет светить, звери и птицы вернутся и все будет хорошо. Почему же колдунья не возвращается опять в море в своем выдолбленном дереве? А если она не хочет, ее можно выбросить туда живой или мертвой.

Так говорил народ, но до Ви эти толки еще не доходили.

Однажды Паг проходил мимо хижины Ааки.

– Он грустен, – подумала Аака, – к я знаю почему. Ви покинул его ради этой желтоволосой колдуньи.

И она позвала Пага и предложила ему целое блюдо жареных ракушек. Паг жадными глазами поглядел на еду и спросил:

– А они не отравлены?

– Почему ты спрашиваешь?

– Причины вполне основательные. Во-первых, я не помню случая, чтобы ты по доброй воле предложила мне поесть. Во-вторых, я знаю, что ты меня ненавидишь.

– И то и другое верно, Паг. Я ненавижу тебя и поэтому никогда не кормила. Но меньшая ненависть уступает место большей. Ешь!

Паг набросился на ракушки и съел их все до единой, потому что любил хорошо поесть, а год был голодный, и по приказу Ви на зиму откладывали запасов как можно больше.

Аака внимательно следила за тем, как он ест; когда он кончил, наконец, сказала:

– Теперь поговорим.

– Жаль, что больше не осталось, – ответил Паг, облизывая блюдо. – Но раз ракушки съедены, говори о Лалиле.

– Я знала, что ты умен, Паг.

– Да, я умен. Будь я глуп, я б давно умер. Ну, чего ты хочешь?

– Ничего, кроме того, – она наклонилась и стала шептать ему на ухо, – чтобы ты убил ее или устроил так, чтобы ее убили. Ты – мужчина и можешь это сделать. Если же женщина убьет ее, то скажут, что это из ревности.

– Понимаю. Но почему я должен убивать Лалилу, с которой мы друзья и которая знает больше, чем все наше племя вместе взятое?

– Потому что она навлекла проклятие на племя, – сказала Аака.

Паг остановил ее движением руки.

– Можешь думать так, Аака, или говорить, что ты это думаешь, но незачем убеждать меня в том, что я считаю вздором. Виноваты в наших бедах небеса и климат, а не эта красавица с моря.

– То, во что верит народ, всегда правда, – хмуро возразила Аака, – или, по крайней мере, народ считает, что это правда. Слушая, если эту колдунью не убьют или не изгонят назад в море, народ убьет Ви.

– С Ви может случиться кое-что и похуже; например, он останется в живых, преследуемый всеобщей ненавистью, и увидит, что замыслы его рушатся и все его друзья отвернутся от него. Впрочем, некоторые, кажется, уже начали бунтовать против него, – печально сказал Паг. – Ну, говори дальше, – пристально поглядел он на Ааку.

– Ты все знаешь сам, – сказала Аака, опуская взгляд.

– Да, знаю, что ты ревнуешь к Лалиле и хочешь отделаться от нее. Но новый закон стоит стеной между Ви и Лалилой, так что тебе бояться нечего.

– Не говори мне о дурацких законах Ви. Если Ви хочет взять себе еще жену, пускай берет. Таков наш обычай, это я понимаю. Но я не могу понять, как смеет он дружить с этой колдуньей, сидеть с ней у огня и беседовать, а я, жена, должна оставаться на морозе снаружи. И ты тоже, – медленно сказала она.

– Прекрасно понимаю. Ви мудр, а сейчас ему приходится трудно. Он ищет себе помощника. Вот он нашел светильник и поднял его в руке, чтобы рассеять тьму.

– Да, а пока он смотрит на свет, ноги его провалятся в яму. Слушай, Паг. Когда-то я была советчиком Ви. Потом ты заменил меня. А теперь пришла эта колдунья и отняла его у нас обоих: поэтому мы, бывшие враги, должны стать друзьями и избавиться от Лалилы.

– Для того, чтобы стать врагами вновь? Понимаю тебя. Словом, ты хочешь избавиться от Лалилы? Так?

– Да.

– Хочешь, чтобы я прикончил ее – не сам, но возмутив против нее народ?

– Возможно, это – самый лучший выход, – тревожно согласилась Аака. – Ведь на народ-то она и навлекла проклятие.

– Ты в этом уверена? А может быть, если ее оставить в покое, она принесет много пользы? Ведь мудрость полезна, а она мудра.

– Я убеждена, что лучше всего будет убрать ее, – вспыхнула Аака, – и ты думал бы так же, если бы ты был женою, у которой отнимают любимого мужа.

– А как жена показывает свою любовь к мужу? Я не был женат и не знаю. Скажи, тем ли, что резка с ним, осуждает все, что он делает, и ненавидит его друзей, или же тем, что заботится о нем и помогает ему? Я знаю только, что такое дружба.

– Ведь даже собака предана своему хозяину, – подумав, продолжал Паг. – Но любовь и ее пути мне неведомы. Однако я, как и ты, ревную к Лалиле и не огорчусь, если она уедет отсюда. Словом, я обдумаю то, что ты мне сказала, если у тебя нет больше ракушек, Аака.