— Смотрите сами, — немного охрипшим голосом отозвался этот горе-охранник и кивнул на экран телевизора. Я сначала не понял, что именно там происходит, но увидев знакомый силуэт, напрягся.

Вот Слава заходит в салон, несколько шагов и она уже стоит возле терминала оплаты связи. Угол обзора камеры не совсем удачный, но рассмотреть все можно. Через несколько секунд между девушкой и камерой останавливается несколько подростков, которые, размахивая руками, что-то обсуждают. Потом отходят. Возле терминала уже никого нет.

— Как такое возможно? — спросил Данил, не прекращая обнимать Лину, но оттого не менее внимательно разглядывающий запись.

— Салон проходной, — голос Матвея раздался довольно-таки неожиданно. Мы так увлеклись просмотром записи камеры видеонаблюдения, что даже не заметили его, сидящего прямо на полу возле двери в кухню. — Её вывели через вторую дверь, там в нескольких метрах, аварийный выход. Ключи есть больше чем у десятка человек. Кто и кому их давал, я выясню. Вопрос в другом — почему Слава не сопротивлялась, когда её выводили. Стоило ей закричать, продавцы обратили бы внимание, их там было трое.

— Кто-то знакомый? — предположение дикое, но именно это первым пришло мне в голову.

— Возможно. Или она не могла сопротивляться. Есть препараты, которые полностью подавляют волю. Их не так, чтобы легко достать, но если задаться целью… Главное, знать — где. У них действие довольно быстрое, но не молниеносное. А там, по записи, прошло восемнадцать секунд.

— Тогда что? — Данил усадил Ангелину обратно в кресло и заметался по комнате.

— Один из продавцов вспомнил, что примерно в это время одной девушке стало плохо. Рядом был её брат, но и вывел её на улицу, — добавил Дмитрий, снова и снова прокручивая запись.

— То, что это её брат, она сама сказала? — почему-то меня зацепила эта фраза про брата. Было в ней что-то…

— Нет, она почти потеряла сознание, но продавец сказал, что они, скорее всего, двойняшки — во всяком случае, очень сильно похожи.

Значит, не наш вариант. Но как можно было вывести мою девочку так, чтобы не заметил вообще никто?!

— Матвей, можно тебя на пару слов? — мой вопрос прозвучал довольно громко, и Данил встрепенулся, пытаясь понять, что я задумал. Покачав головой, дал понять, что хочу поговорить с ним наедине. Друг ответил мне предупреждающим взглядом. Что я, в самом деле, идиот, устраивать разборки с этим клоуном, когда любимая девушка неизвестно где?!

Мотя отрешенно кивнул и прошел на кухню, я — следом.

— Что-нибудь ещё узнал? — Матвей помотал головой и отвернулся. — Если с ней что-то случится, я тебя просто закопаю.

— Если с ней что-то случится, я сам закопаюсь…

Радислава Меньшикова.

В себя приходила медленно. Голова тяжелая, а во рту, такое чувство, что кто-то переночевал. С трудом открыв глаза, постаралась сесть. Темная комнатушка, метра три на три, ни окон, ни дв… Ой, нет, дверь все-таки есть! Кто-то жалостливый приткнул меня на кучу тряпья. Спасибо, конечно, но пол, по сравнению с моим "ложем", выглядел на порядок чище. Быстренько проинспектировав организм, поняла, что особо ничего и не болит, только немного подташнивает, и голова кружится. А ещё, почему-то вместо страха, я чувствовала только усталость и злость.

Более внимательный осмотр комнатки никаких новых впечатлений не принес. Кстати, а если я захочу в туалет? Не то, чтобы передо мной остро стоял этот вопрос, но все-таки?

Осторожно размяв затекшие ноги, я поднялась, стараясь придерживаться за стену. Одно дело, когда сидишь, а вот при резком подъеме можно и лбом в пол ткнуться. А доставлять такую радость тому, что меня выкрал, совсем не хотелось… Хорошо, что хоть руки не связали. А вот интересно — почему? Я показалась такой забитой и немощной или просто решили, что так быстро не очухаюсь? Внутренние часы работать отказывались, но понятно, что прошло, как минимум, несколько часов.

Походив туда-сюда и так ничего и не придумав, я решила попытать счастья с дверью.

"Давай, миленькая, пусть ты будешь открытой, пожалуйста!" — попросила я, осторожно проворачивая ручку. Но дверь взаимностью не ответила, оказавшись запертой.

Пришлось вернуться к тряпкам и, выбрав ту, которая показалась наименее замызганной, усесться по-турецки и начать мозговой штурм. Итак, что мы имеем? Меня выкрали — это раз. Самостоятельно выбраться вряд ли смогу — это два. Я же не Эдмон Дантес, да и ложки рядом тоже не видно. К тому же, на ближайшие семнадцать лет у меня несколько иные планы. Интересно, а кормить меня будут? Да, та дрянь, которой меня усыпили точно влияет на мозги — меня могут в любой момент начать пытать, а я думаю о еде… При мысли, что ещё могут сделать с беззащитной девушкой, у меня волоски на затылке дыбом встали.

"Нифига!" — зло решила я. — "Не для того я себя для любимого человека берегла, чтобы быть изнасилованной какой-то сволочью!"

Ещё немного себя накрутив, я поняла, что самочувствие значительно улучшилось — во всяком случае, при повороте головы уже не приходилось сглатывать вязкую слюну — и меня потянуло на подвиги. Понимаю, что глупо, но сидеть без дела казалось вообще невыносимым. Ждать прЫнца — я согласна даже на пешего! — это прекрасно, но, боюсь, что в моем случае нужно шевелиться самой.