– Я думала, что больше не нравлюсь тебе, – смущенно прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к нему. – Тебе нужна только постель? Здесь хватит места для двоих.

Рори недоверчиво уставился на своего простодушного ангела, не зная, плакать ему или смеяться. Протянув руку, он нежно приподнял ее подбородок и заглянул в затуманенные глаза, сожалея, что не может заглянуть в ее сердце.

– Ах, милая, как бы я хотел, чтобы твой дар проявлялся в понимании, а не в ночных кошмарах. С чего ты взяла, что больше мне не нравишься?

– А что еще я могла подумать? Тебе пришлось напиться, чтобы жениться на мне. Ты занимался любовью с розовой канарейкой, а не со мной. Не успели мы вернуться в Лондон, как ты заявил, что я свободна. Ты постоянно избегал меня. Даже не хотел брать меня с собой, когда направился сюда. Посуди сам, Рори, что еще мне оставалось думать?

– Черт побери, Элис, вот, значит, как это выглядело для тебя? Ну и парочка мы с тобой. – Рори покачал головой, огорченный глубиной взаимного непонимания. Заметив, что она дрожит, стоя босиком в тонкой сорочке, он поспешил исправить это упущение.

Подхватив Элисон на руки, он опустил ее на постель, предусмотрительно откинув тяжелое одеяло, чтобы она могла забраться внутрь. Затем присел на краешек кровати и постарался собраться с мыслями.

– Что это за вздор про розовую канарейку? Ты уже упоминала о ней, однако я не припомню за собой такого греха, как шашни с птицами.

Элисон села на постели, вытянув под одеялом ноги, так, что они касались завернутых в полотенце горячих кирпичей. Она смотрела на Рори, освещенного пламенем.

– Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Ту блондинку с розовыми лентами, кружевами и оборками. Только не надо говорить, что ты не занимался с ней любовью, Рори Дуглас. Я видела вас вместе, и, судя по твоему поведению, вы очень близко знакомы.

Минерва. Вздохнув, Рори вытянул ноги и уставился на кончики своих сапог.

– Элисон, я не рассчитываю, что ты поверишь мне, но до твоего появления я не помнил имени ни одной женщины, с которой переспал. Собственно, я даже не уверен, что знал их имена. Я редко проводил в их обществе более нескольких часов. А затем появилась ты, простодушная, невинная – и более соблазнительная, чем это казалось возможным. Твоя розовая канарейка служила лишь одной цели: отвлечь меня на несколько ночей, когда тебя не было рядом. Она перестала существовать, как только я снова увидел тебя.

Элисон молчала, переваривая эту информацию. Ей хотелось верить Рори, но она боялась снова довериться ему. Приятно, конечно, думать, что она – единственная женщина, которая что-либо значит для него, но нельзя забывать, как изменилось его отношение к ней после появления в их жизни розовой канарейки.

Ее взгляд рассеянно скользнул по длинным ногам, вытянувшимся вдоль ее кровати. Она ощущала опасность, таившуюся в этом мускулистом теле, но не могла отослать Рори вниз, где продолжалась пьянка. Выпивка не пойдет ему на пользу.

– Думаю, тебе лучше снять сапоги, если ты намерен лечь, – заявила она назидательным тоном.

В сердце Рори вспыхнула надежда, но, взглянув на лицо жены, хранившее безмятежное выражение, он чуть, не рассмеялся над своим глупым нетерпением. Ему предстоит долгий путь к желанной цели, но теперь у него хотя бы появилась надежда, что эта цель достижима.

Стянув один сапог и взявшись за другой, Рори поставил ступню на пол и ощутил исходивший от него холод. Нагнувшись, он с изумлением уставился на ничем не прикрытые половицы.

– А куда делся ковер? На этих ледяных досках недолго отморозить себе ноги.

– Я подумывала о том, чтобы заказать ковер, – нерешительно сказала Элисон. – В здешних местах полно шерсти. Нужно только найти станки и ткачей. Вряд ли это обойдется слишком дорого. Да и деньги останутся здесь, где они так нужны.

Ее осторожные слова и неуверенный тон пронзили сердце Рори, в очередной раз продемонстрировав ему собственную уязвимость. Он дернулся от боли, причиненной сознанием, что она пытается его умилостивить, но вместе с тем ощутил странное удовольствие. Уронив второй сапог на пол, он откинулся назад, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть ее затененное лицо.

– Элис, я никогда не собирался содержать своих людей за твой счет. Пройдут годы, прежде чем здесь появится достаточно станков и ткачей, чтобы соткать ковер, какой тебе нужен. Это была хорошая идея, но я не могу допустить, чтобы ты простудилась. Закажи ковер, а пока пусть сюда принесут ковер из моей комнаты.

– Наших людей, – возмущенно отозвалась Элисон, не желая поддаваться теплому чувству, вызванному его заботой. То, что он говорит сегодня, завтра может прозвучать совсем иначе. – Не забывай, моя мать выросла в этих краях. Эта земля в такой же степени моя, как и твоя. На мне лежит такая же ответственность.