Прежде всего я взяла планшетку у камеры Чейза. Вытащила ручку из держателя и большими буквами нацарапала то, что было написано на бланках других солдат.

ОТРАБОТАНО.

Один глубокий вздох, необходимый, чтобы вернуть разуму то же ледяное спокойствие, в котором я находилась до появления Чейза, и я вернулась к своей работе.

Открыла кладовую ключом Далилы и выкатила тележку в коридор. Одно из колес скрипело и неуклюже дергало в сторону. Я уставилась на него в ярости, как будто это могло его утихомирить.

Я почти добралась до камеры Чейза, когда вновь услышала шаги.

Я замерла, парализованная.

Постоянно хмурый темнокожий охранник вышел из-за угла.

– Доброе утро, - сказала я излишне бодро.

– Что ты делаешь?
– Он посмотрел вдоль пустого коридора.

– Далила... – я запнулась, – она пришла раньше.

– Где она?

– Убирает за самоубийцей во второй камере. Она сказала мне подождать здесь.

– Почему здесь?

Я мысленно выругалась.

– Чтобы вывезти отходы, - ответила я, цитируя Далилу.

Солдат взглянул на бланк Чейза. Его нахмуренные брови разгладились.

– Я так понимаю, на суд забили. Разумно. Этот его и не заслуживал.

– О, правда?

"Пожалуйста, просто уйди!"

– Да. В мире полно плохих парней. Этот один из них.
– Он говорил, словно отец, рассказывающий дочери об опасностях мира. Я подумала, какое место лучше всего будет ему отстрелить, если решусь достать пистолет.

Я постаралась выглядеть напуганной.

– Я лучше пойду.

Он развернулся на пятках, не сказав больше ни слова и не оборачиваясь.

Всего полчаса до следующего обхода.

Мои руки так тряслись, что я с трудом попала ключом в скважину. Сомнения впились в меня, но я прогнала их прочь. Я не позволю Чейзу умереть.

Я открыла камеру. Он стоял за дверью, на его распухшем лице по-прежнему проступало напряжение. Я постаралась, чтобы замок не защелкнулся позади меня. Щеки Далилы пылали от ярости.

– Кто это был?
– прошептал Чейз.

– Просто охранник.
– Я поставила тележку у стены.
– Залезай.

Когда я объяснила план, его лицо посуровело.

– А если тебя поймают? Я этого не переживу.

– Тебе и не придется, - мрачно сказала я, посмотрев на Далилу, по-прежнему связанную и с кляпом во рту. Чувство вины свело желудок.
– Или вдвоем, или никак.

Он почесал голову.

– Разве ты не видишь?
– убеждала я.
– Мы должны что-то сделать! Чтобы это больше ни с кем не случилось!
– Он понимал, что я имею в виду произошедшее с моей мамой. С нами.

Он сглотнул. И очень медленно кивнул.

Мы собирались унести ноги с базы МН.

Я долго не раздумывала. Иначе неосуществимость плана раздавила бы меня.

Мне пришлось помочь Чейзу. Ему было трудно сгибаться; видимо, несколько ребер были сломаны. Он сел на дно тележки, прижав колени к груди и наклонив голову.

– Если я услышу, что дела плохи, я не буду тут сидеть.

Я не ответила и закрыла крышку над его головой. Прощальный кивок Далиле - это все, что мы могли себе позволить.

Я толкнула тележку плечом, с усилием раскачивая ее, пока не выкатила в пустой коридор. С обостренными до предела чувствами я добралась до лифта. В уши отдавалось биение сердца и визжащий перестук этого дурацкого колеса, когда дрожащим пальцем нажала кнопку. Двери грузового лифта, открываясь, издали резкий клацающий звук. Они всегда так? Я оглядела коридор. Пусто.

Упираясь в тележку, я вкатила ее внутрь.

Шестеренки металлической коробки завизжали и дюйм за дюймом опустили нас на нижний этаж. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы снова сосредоточиться.

Двери открылись, обнаружив темный коридор цокольного этажа, где я изначально планировала оставить Далилу. Этот этаж редко использовался, и свет здесь не включался автоматически. Я тоже не стала его включать, задержала дыхание, игнорируя пугающие звуки и образы, рисуемые в темноте моим воображением, и сразу повернула направо. Служебная дверь легко открылась ключом. Когда меня коснулось первое дыхание свежего воздуха, я будто заново родилась.

Да. Я смогу сделать это. Я уже делаю это.