Подняв на него глаза, я увидела, что сидел он совершенно прямо, а взгляд его сверлил дыры в лобовом стекле.

– Я доставлю тебя в убежище, а затем исчезну. Больше никогда тебя не побеспокою. Но, пока мы вместе, тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда. Обещаю, я никогда этого не сделаю.

Меня удивил не только сам факт того, что он это сказал, но и содержание сказанного. Я видела, на что способны солдаты - что они сделали с мамой, Розой, Ребеккой. Так что, возможно, Чейз был не таким: он забрал меня из реабилитационной школы и, несмотря на мое нежелание этого, защищал меня с риском для собственной жизни. Но это не помогло мне забыть то холодное, жесткое выражение его лица в тот момент, когда он забрал маму. Существует огромное количество способов ранить кого-то и без кулаков.

И все же мне хотелось верить, что с ним я в безопасности, хоть я и видела, как мало нужно, чтобы он стал тем солдатом, что жил внутри него. Мне хотелось снова ему доверять - может быть, не так, как раньше, но доверять. Но вот он говорит, что снова уйдет из моей жизни.

Но это мне и было нужно, верно? Поэтому я и пыталась убежать - чтобы оказаться от него как можно дальше. Внезапно то решение - каким бы продуманным оно ни казалось мне раньше - стало выглядеть невероятно импульсивным.

– Хорошо, - сказала я.

Его плечо дернулось - мое смятение Чейз принял за недоверие.

– В полдень правила игры изменятся.

– Знаю.

– Чтобы доставить тебя в Южную Каролину, мне понадобится твоя помощь.

Я бросила на него беглый взгляд. Меня удивило, что он готов был предоставить мне долю независимости.

– Что я должна буду сделать?

– Не потерять головы, - сказал он. Я раздраженно скрестила руки на груди.

– И что это значит?

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– Ты должна будешь слушаться меня, - серьезно сказал он.
– Во всем. Если я скажу тебе прятаться, прячься. Скажу бежать, не стой на месте. И ты должна будешь предоставить мне задавать тон игры. Иначе всем станет ясно, что ты - нарушительница Статута.

"Наклоняйся, как я, - когда-то сказал он.
– Не сопротивляйся мне".

Я помнила, как в школе реформации нам читали лекции о преобладающей роли мужчины в отношениях с женщиной, но не могла не думать, что Чейз слегка перебарщивает.

– Думаю, я знаю, как слиться с толпой, спасибо.
– В конце концов, всю свою жизнь я именно этим и занималась. Так я избегала внимания МН. И тем же способом планировала добраться до Южной Каролины.

Он фыркнул.

– Ты никогда не могла слиться с толпой. Даже когда... Просто тебе это не дано, - закончил он, внезапно смутившись.

– И что ты имеешь в виду?

– То, что...
– Он запнулся.
– Слушай, ты просто привлекаешь взгляды. Вот и все.

Я знала, что он смотрит на меня. И внезапно почувствовала себя восьмилеткой, сглатывающей слезы после падения с велосипеда. Соседские мальчишки обзывали меня "плаксой-ваксой", что ранило больше, чем сбитые коленки. Чейз, забыв о том, что будут значить для него попытки защитить девчонку, прогнал их. Мой десятилетний герой.

Ощущение дежавю пропало, но те чувства - нет. Стах, стыд, унижение. Внезапная защищенность.

– Я не просила тебя защищать меня, - тихо сказала я. Ни тогда, ни сейчас.

По выражению его лица я поняла, что спорить смысла нет. Даже признай он, что я могу сама о себе позаботиться, на каком-то уровне своего подсознания он все равно будет считать, что должен присматривать за мной. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее сдавливало мне грудь. Я отвернулась.

– Больше ничего не хочешь мне сказать?
– спросила я.

– О чем ты?
– пораженно произнес он.

– О правилах, - ответила я, нахмурившись.
– Что еще я должна соблюдать?

– Ах, да.
– Он тряхнул головой.
– Ради Бога, никому не доверяй.

Я согласилась, но не слишком охотно. Потому что, несмотря ни на что, я вернулась в грузовик. И с того момента больше не боялась.

* * *

В 11:30 мы прибыли в Харрисонбург, штат Виргиния.

От того, как внимательно я смотрела в окно, каждую минуту ожидая увидеть автомобили погони МН, у меня начало двоиться в глазах. Я часто опускала взгляд на малюсенькую карту, чтобы указывать Чейзу дорогу, но, убедившись, что мы все еще на верном пути, я сразу же снова начинала высматривать солдат.

Дождь кончился, и эта дорога оказалась более ухоженной, хоть нам и приходилось время от времени объезжать упавшие деревья. Несколько раз нам встречались машины, но в последнее время дорога была пустынной.

Городские окраины были по большей части сельскохозяйственного назначения. Справа ввысь поднимались поросшие лесами горы. Туманная дымка придавала им фиолетовые оттенки, а возле самого горизонта, высоко-высоко, они полностью сливались с небом.

Большинство домов находились на собственных огороженных приусадебных участках; строения были отмечены краской-спреем, совсем как покинутые дома Хейгерстауна. С шоссе детали разобрать было невозможно, но я догадывалась, что символ был все тем же: перечеркнутая крестом эмблема МН. Каждый раз, когда он попадался мне на глаза, я чувствовала, как во мне поднимается волна гордости. Вот оно - доказательство, что здесь есть люди, которые ненавидят МН так же, как я.