– Так, значит, это все, - произнес призрак за его спиной.

– Я не слушаю тебя, - охрипшим голосом сказал Алекс, но призрака это не остановило.

– Зои совершила непростительную ошибку, сказав, что любит тебя - хотя я даже вообразить не могу почему, - а ты берешь и уходишь от нее. А знаешь, что забавно? Я слышал, как Дарси множество раз говорила, как ненавидит тебя, и, видимо, тебе этого оказалось недостаточно. Почему легче терпеть женщину, которая ненавидит тебя, чем ту, которая любит?

Алекс повернулся, смахивая капли воды с лица.

– Это ненадолго.

– Я тоже так раньше думал, - сказал призрак. В каменном молчании Алекса он выглядел мрачным и побежденным.
– Я никогда не понимал, почему прикован к тебе. И, наверное, никогда не пойму. В этом нет никакого смысла. Я должен быть с Эммой, а не с тобой. Что с ней будет, когда она уйдет, а меня там не будет?

– Ничего с ней не будет. Она умрет, будешь ты там или нет. Она закончит там, где и должна, и ты закончишь там, где должен. И с Божьей помощью я останусь один.

– Ты не веришь в Бога. Ты ни во что не веришь. Ты спрашивал, могу ли я исчезнуть, и я ответил, что боюсь: если попробую, то уже, может, и не смогу говорить с тобой. Теперь мне все равно. Я могу быть и невидимым.
– Призрак увидел, что пристальный взгляд Алекса уперся в бутылку вина. Он презрительно произнес: - Давай, иди выпей. Какая разница?

Алекс моргнул - и призрак исчез.

В кухне стало тихо.

– Том?
– позвал Алекс, почти поразившись полному отсутствию звуков и движений.

В ответ тишина.

– Скатертью дорожка!
– произнес Алекс вслух. Он подошел к бутылке, взял ее в руку. Вес жидкости внутри пробудил в нем острую тягу выпить. Он вытащил пробку зубами и поднес горлышко к губам. Краем глаза он увидел тень в углу комнаты.

Резким движением Алекс швырнул бутылку в темную фигуру - бутылка разбилась о стену, окрашивая ее чернильными разводами. Сильный запах каберне наполнил комнату. Алекс сполз на пол и облокотился о тумбочку, схватившись руками за голову.

*****

– Какое проклятие?
– спросила Джастина, деловито просматривая старую книгу на кухне, пока Зои готовила завтрак.
– Импотенция? Бородавки? Фурункулы? Расстройство пищеварения, неприятный запах изо рта, облысение… Думаю, можно оставить ему сексуальное влечение, но мы сделаем его таким отвратительным, что никто его не захочет.

Зои, потрясенно покачав головой, взяла ложку и наполнила жидким тестом формочки для теста. Этим утром она рассказала Джастине, что они с Алексом пару дней назад расстались. Джастина “встала на уши”. Она была убеждена, что сможет сделать какую-то сверхъестественную месть от имени Зои.

– Джастина, что ты смотришь?
– спросила Зои мягко.

– Книгу, которую дала мне мама. Здесь много хороших идей. А, может, наслать на него… саранчу… лягушек или чего-нибудь такого…

– Джастина, - сказала Зои.
– Я не хочу никого проклинать.

– Конечно, не хочешь. Ты слишком добрая для этого. А вот я могу.

Отложив ложку, Зои подошла к столу, за которым сидела Джастина. Она посмотрела на закопченную древнюю книгу, которая была заполнена причудливыми символами и страшными иллюстрациями. Что-то студенистое капнуло рядом.

– Боже, Джастина, вымой руки после того, как досмотришь эту вещь. Все страницы в чем-то… липком.

– Нет, не все страницы, только в главе третьей. Она всегда немного выделяет влагу.

Скорчив лицо, Зои положила бумажные полотенца на стол.

– Закрой ее!
– скомандовала она, показав на кусок ткани, в которую была обернута книга.

– Подожди, дай мне найти одно маленькое заклинание…

– Сейчас же!
– непоколебимо сказала Зои.

Нахмурившись, Джастина обернула книгу в ткань и держала ее в руках, пока Зои вытирала стол.

– Не знаю, серьезно ты или же шутишь, - начала Зои, - но нет никакой нужды в проклятиях. Если мужчина не хочет быть со мной, значит, не хочет. У него есть право выбора.

– Согласна, - ответила Джастина, - у него есть право выбора. А у меня есть право заставить его страдать за этот выбор.

– Не проклинай Алекса. Ты ведь не прокляла Дуэйна?

– Если ты когда-нибудь увидишь его без бакенбард, то знаей почему.

– Ужас, но я хочу, чтобы ты оставила Алекса в покое.

Плечи Джастин поникли.