«В этом случае они бы вряд ли стали связываться с газом в особняке…» – покачал головой Трошин, с пониманием добавив – «Больно сложно, да и в целом непредсказуемо. Для эффективного подрыва газовой смеси нужно не просто обеспечить приток газа – необходимо добиться целевой концентрации паров газа в среде. А здесь – чуть промахнулся с параметрами, и сила взрыва будет на порядок ниже расчётной. Да и с этим проклятым джипом что-то совсем не вяжется…».

«Что ты имеешь в виду?» – живо поинтересовался Сергей, глядя на груду лежавшего перед ними искорёженного металла.

«Если это действительно спланированная акция и целью была живая сила противника, то экзорцисты или кто бы там ни был, уж точно не стали бы размещать столько взрывчатки в багажнике одной машины. Это нерационально и расточительно…» – с грустью в голосе продолжил Александр, уточнив – «Любой бы на их месте расставил бы заряды по всей площади для большего поражающего эффекта, а они не стали… Значит, это была либо какая-то внеплановая акция, либо у них были другие цели, которых мы пока не понимаем…».

«Мы ещё много чего не понимаем в этом деле…» – с грустью произнесла Велисарова, делая глоток кофе, и, видя недоуменные взгляды коллег, добавила – «В данный момент меня очень беспокоит то, куда именно могли деться все эти люди, кровью которых щедро залита площадь. Если наши эксперты хотя бы в первом приближении правы, то здесь было не менее пятидесяти человек, из которых, как минимум половина могла получить серьёзные ранения… И где все эти люди? Почему они не обращались в больницы города и области? Создаётся впечатление, что у этих людей есть свои веские основания, чтобы не показываться нам на глаза…».

«Справки по телефонам уже навели, но всё впустую – никаких массовых обращений. Словно и не было ничего» – быстро пояснил Мазаев, с надеждой в голосе добавив – «Будем надеяться, что Антону с коллегами из управления в ходе прочёсывания областных и столичных медицинских лечебных учреждений удастся выяснить что-нибудь на месте…».

В этот момент, всё ещё отряхивая джинсы и рукава куртки от пыли, глухо прокашлявшись, к группе подошёл Артём и, видя вопросы в глазах товарищей, быстро отчитался – «Эксперты завершили осмотр первого и второго этажей и работают на третьем по трупам и вещественным доказательствам. Относительно причин взрыва ничего конкретного до сих пор сказать не могут – по всей видимости, была утечка метана из котельной, а газовая автоматика либо не сработала, либо было какое-то иное физическое повреждение подводящего газопровода внутри строения на участке до устройства автоматической защиты от утечек…».

«А Алик?» – быстро поинтересовалась Людмила.

«Легасов всё ещё в особняке – уже по второму разу всё там смотрит, несмотря на горы мусора и пыль…» – пожал плечами Косатин, с ироничной улыбкой добавив – «Даже удивительно – давно я не видел нашего независимого консультанта столь заинтригованным и озадаченным одновременно…».

«Ладно, пора на совещание к Александру Владимировичу…» – произнёс Трошин, украдкой взглянув на часы, быстро добавив – «Артём, мы пошли, а ты бери Алика и догоняйте».

Спустя несколько минут основной костяк оперативно-следственной группы собрался в просторной гостиной одного из наименее пострадавших домиков на окраине посёлка с чудом уцелевшими окнами, расположившись вокруг обеденного стола с ворохом бумаг в руках.

Быстро осветив обрывочные факты, имевшиеся в распоряжении группы к настоящему времени, Людмила, покосившись на пустое место возле окна, обычно облюбованное консультантом, с грустью завершила доклад со словами – «Это пока всё, что нам известно. В отношении произошедшего в посёлке имеется несколько перспективных версий, но все они не лишены существенных недостатков и противоречий – вероятно, удастся что-то прояснить после установления личностей погибших, тела которых были найдены в особняке».

В этот момент в гостиную, осторожно отряхивая испачканный в пыли рукав любимого тёмно-синего пиджака, вошёл Легасов в кампании Артёма Косатина.

«Иными словами нам нужно время, чтобы досконально во всём разобраться…» – хмуро взглянув на опоздавших коллег, продолжила прерванную речь Велисарова.

«Алик, у Вас тоже нет предположений?» – дипломатично поинтересовался Пухов, глядя на независимого консультанта, занявшего место за столом рядом с окном.

«Александр Владимирович, в данный момент мне интересен не столько инцидент сам по себе, который вполне понятен, сколько его отдельные далеко идущие последствия…» – с улыбкой отчитался Легасов, вызвав искреннее недоумение на лицах присутствовавших.

«В каком плане понятен?» – несколько опешив от удивления, переспросил генерал, явно не ожидавший каких-либо прорывных открытий на начальном этапе расследования, деликатно добавив – «Возможно нам всем, действительно, не стоит торопиться с выводами до получения отчётов экспертов. Впрочем, если у Вас иное мнение – прошу его изложить…».

«Александр Владимирович, Вы абсолютно правы – в нашем распоряжении нет отчётов экспертов, не показаний очевидцев и участников, да и в целом определённо недостаточно документальных свидетельств по данному эпизоду дела. И, разумеется, само собой на этой шаткой платформе мы не в состоянии сформировать полноценную доказательную базу…» – улыбнулся консультант, мягко продолжив – «Иными словами, в данный момент мы не в состоянии что-либо гарантированно утверждать. И, тем не менее, это вовсе не означает, что мы с вами не можем построить логически связанную теорию о том, что же именно здесь произошло. Если Вы не возражаете, то предлагаю прямо здесь и сейчас устроить небольшой мозговой штурм по данному инциденту…».