Впрочем, люди… Эти странные, непредсказуемые и алогичные люди… Лицезрев чудо, они превознесли его до небес… Все они словно прозрели после долгой болезни и, наконец, услышали слово, что он нёс им долгие годы. Они восприняли его мольбы, пойдя за ним по пути праведному.

В тот момент я понял, что человек с чистой душой и верой в людей вполне может изменить этот бренный мир, если ему есть что сказать другим и если он знает, как убедительно преподнести своё слово обычной многоголосой и разношёрстной людской толпе».

«Что стало с ним?» – переспросил Легасов, ожидая продолжения.

«Его казнили – казнили другие люди, боявшиеся его слов более всего на свете, словно заразы, способной уничтожить устои их собственного жалкого и убогого маленького мира…» – спокойно продекларировал Кот, продолжив – «Впрочем, дело не в том, что люди, ненавидевшие и боявшиеся его, убили его из своих корыстных побуждений. Истинная трагедия всей этой истории в том, что люди, верившие ему и следовавшие за ним по показанному им праведному пути, своим невежеством и догматизмом довели его здравые начинания до абсурда…».

За окном где-то поблизости раздались громкие и продолжительные раскаты грома, от которых в доме тихо зазвенели оконные стёкла…».

«Что стало с его душой?» – поинтересовался Алик, уточнив – «Контракт был исполнен?».

«Вмешались определённые форс-мажорные обстоятельства, не позволившие мне получить свою долю по данному договору…» – уклончиво, прикусив губу, произнёс Кот и, побарабанив когтями мохнатой лапы по столу, по всей видимости, раздумывая говорить или нет, наконец, продолжил – «Это была жертва. Великая жертва, великого человека, и посему ему были открыты врата – врата в царствие небесное. Я не получил искомой души, но и не жалею об этом, ибо я получил несравненно больший удовольствие – развлечение наблюдать за слепцами, пошедшими в полном одиночестве по его тернистому пути… А сколько новых душ принесли они мне!

Знаешь, меня удивляет, как странно порой люди воспринимают всё новое, пропуская это через кривую призму своих собственных мыслей, страхов и вожделений. Вот же удивительное дело! Он говорил им верить в Бога – они же снова уверовали в силу власти и бренного металла! Он призывал людей любить – они же начали продавать любовь за деньги! Он наказал им жить с терпимостью к иной вере – они же зажгли костры инквизиции в погоне за еретиками! Он завещал им молиться одному лишь Богу – они же построили огромные храмы, молясь каменным изваяниям! Он учил их не отнимать человеческой жизни – они же стройными походами пошли проливать реки невинной крови, убивая неверных в его честь…

В странной манере люди воздали ему по заслугам его…».

«И что он сделал?» – вопросительно взглянул Алик на демона, одухотворённого и завороженного собственными воспоминаниями о далёком прошлом.

«Он столь сильно любил людей, что не смог вынести подобного зрелища… День за днём наблюдая за тем, как, сбившись с начертанного праведного пути, люди уверенным маршем снова следуют в бездну отчаяния, свету небесной выси он предпочёл покой и забвение лунного света…» – тихо и печально произнёс Демон и, задумчиво взглянув куда-то вдаль за окном, добавил – «Меня попросили дать приют и комфорт его уставшей душе… Я выполнил эту просьбу. Вот и сейчас, сидя в одиночестве в своём небольшом домике с садом на далёком морском побережье, позабыв о прошлом, он с безмятежной улыбкой и радостью смотрит на бесконечную лунную дорогу…».

«Весьма печальная история…» – медленно произнёс Легасов, после чего, сделав очередной глоток кофе, с холодной улыбкой добавил – «Впрочем, я не уверен, что могу доверять твоей интерпретации прошлого. Прости, за грубость, но ты, Демон, мягко говоря, лицо заинтересованное. Вполне, вероятно, что всё было несколько не так или же совсем иначе…».

В глазах пушистой бестии, чувства которой были бесцеремонно проигнорированы наглым юнцом, стремительно промелькнула ярость, сменившаяся холодным душераздирающим оскалом зубов, после чего Кот медленно со злостью произнёс – «Давно мне не приходилось слышать подобной дерзости в свой адрес. Да, ты, Шахматист, определённо не какой-нибудь наивный майор, но во что бы ты там не верил, не надейся – это тебе не поможет, ибо твоя тёмная душа уже принадлежит мне!».

«Демон, а ты ведь нарушил наш контракт…» – спокойно и деловито произнёс юноша, подливая кофе в чашку, припомнив – «Согласно нашему договору, в случае твоего поражения, ты должен был оставаться в этом облике в этом доме, до самой моей смерти. Оставаться здесь, не делая ничего, что прямо или косвенно могло бы причинить мне вред…».

«Я здесь… И я всё в том же глупом обличии, в котором меня угораздило явиться к тебе в тот раз» – сквозь зубы холодно процедил Кот и, медленно пододвинув свою морду с улыбкой многочисленных зубов юноше на расстояние вытянутой руки, добавил – «Или ты, скажешь, что ты этого не заметил?».

«А вид, кстати, просто роскошный, даже не знаю, что тебе в нём не нравится…» – с улыбкой пожал плечами Алик, мягко потрепав рукой белоснежный мех на щеке кошачьей морды.

«Вот только без фамильярностей!» – искренне в сердцах возмутился Кот, отбросив в сторону руку юноши, после чего с обиженным видом усевшись обратно в кресло, пояснил – «Вид в целом, конечно, неплохой и признаться честно, за эти годы я к нему даже привык, но, вот обычные люди, к сожалению, воспринимают его как-то неоднозначно…».