МЕСЬЕ СОЛОМОН.

(удивлённо)Это весьма точно, весьма верно, Жано. Но одно дело иметь глупое сердце, а другое – иметь абсолютно идиотское. Идиотское сердце может принести большие несчастья, и не только тебе, но и другим. Оно может сломать жизнь и даже две жизни... Впрочем, я её очень мало знал… Надо её навещать, надо её навещать… Знаешь, что выясняется, когда ты стареешь, Жано?

ЖАН.

Вам ещё рано думать о старости.

МЕСЬЕ СОЛОМОН.

Нет, о ней надо думать, чтобы привыкнуть к этой перспективе. Если не случится ничего неожиданного, то скоро мне исполнится восемьдесят пять лет и пора уже примириться с мыслью, что где-то там меня поджидает старость. Ей сопутствуют, как я слышал, провалы в памяти и сонливость, теряется интерес к женщинам, но зато возникает безмятежность, обретаешь душевный покой.

ЖАН.

Выходит, и в этом есть своя хорошая сторона.

Оба смеются.

МЕСЬЕ СОЛОМОН.

Знаешь, что тебе открывается, когда ты стареешь, Жано? Ты вдруг обнаруживаешь свою молодость… Вот почему я тебя прошу время от времени навещать эту бедную Кору Ламенэр. Нет ничего печальнее "бывших", Жано. "Бывшие" во времена Французской революции, это те люди, которые перестали быть теми, кем были прежде. Они потеряли молодость, красоту, любовь, мечты, а часто и зубы. Вот, например, молодая женщина, её любили, обожали, её окружали поклонники, ею восхищались, и вдруг она оказывается "бывшей", всё теряет, становится как бы другой, хотя она всё та же. Раньше стоило ей появиться, как все поворачивались к ней, а теперь, когда она проходит, никто не смотрит ей вслед. Ей приходится показывать старые фотографии, чтобы доказать, что она кем-то была. У неё за спиной произносят ужасные слова: "Говорят, она была красива, говорят, она была знаменита, говорят, она была кем-то". Так приносите ей цветы, чтобы она вспомнила.

Месье Соломон даёт Жанну адрес.

ИНТ. КВАРТИРА МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРЫ УТРО.

Звонок в дверь. МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА смотрит в дверной глазок

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Кто там?

ЖАН.

Мне нужна мадемуазель Кора Ламенер.

Мадемуазель Кора открыла дверь. Она ещё не одета и приличия ради запахнула свой пеньюар.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

(с удивлением)Морис!

ЖАН.

Меня зовут Жано.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Простите. Вам кого?

ЖАН.

Мадемуазель Кору Ламенэр.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Это я. Входите.

ЖАН.

Нет, спасибо, я не могу задерживаться. Я не надел чёрный чехол.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Бог ты мой, какой чёрный чехол?

ЖАН.

Я таксист. Меня попросили вам это передать.

Жан протянул ей букет.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

От кого?

ЖАН.

Вы несколько раз звонили по телефону "SOS добрая воля".

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Я никогда не звонила в SOS! Что это вам взбрело в голову? С какой стати мне туда звонить? Что всё это значит? (Спохватившись.)Ах, да, я понимаю, в чем дело. Я не звонила службе SOS, я звонила месье Соломону Рубинштейну и...

ЖАН.

Это тот же номер. И иногда он даже сам берёт трубку.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

У меня был личный звонок. Я просто хотела узнать, жив ли он, вот и всё. Я как-то вечером думала о нем и... Это он посылает мне цветы?..

ЖАН.

Нет, не совсем, мы охотно оказываем такие знаки внимания от имени нашей ассоциации.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Понятно, это для рекламы.

ЖАН.

Наша ассоциация работает на добровольных началах и реклама нам ни к чему. Нас знают.

Мадемуазель Кора разглядывает лицо Жана.

МАДЕМУАЗЕЛЬ КОРА.

Сколько у вас профессий! Таксист, ассоциация SOS. А ещё что?

ЖАН.

Главным образом я занимаюсь всякими поделками, чиню домашнюю технику. А потом всё это как-то разрослось. Месье Соломон обратился ко мне, потому что ему надо, чтобы кто-нибудь развозил его подарки.

Мадемуазель Кора ставит цветы в вазу.