сквозь чушь о «военных коммунах»,

чую Кучума,

чую мочу

на жемчужинах луврских фаюмов —

чую Кучума,

пыль над ордою встает грибовидным самумом,

люди, очнитесь от ваших возлюбленных юных,

чую Кучума!

Чу, начинается... Повар скуластый

мозг вырезает из псины живой и скулящей...

Брат вислоухий, седой от безумья —

чую кучумье!

Неужели астронавты завтра улетят на Марс,

а послезавтра

вернутся в эпоху скотоводческого феодализма?

Неужели Шекспира заставят каяться

в незнании «измов»?

Неужели Стравинского поволокут

с мусорным ведром на седой

голове по воющим улицам!

Я думаю, право ли большинство?

Право ли наводненье во Флоренции,

круша палаццо, как орехи грецкие?

Но победит Чело, а не число.

Я думаю — толпа иль единица?

Что длительней — столетье или миг,

который Микеланджело постиг?

Столетье сдохло, а мгновенье длится.

Я думаю...

Хам эпохальный стандартно грядет

по холмам, потрохам,

хам,

хам примеряет подковки к новеньким сапогам,

хам,

тень за конем волочится, как раб на аркане,

крови алкает ракета на телеэкране,

хам.

В Маркса вгрызаются крысы амбарные,

рушат компартию, жаждут хампартию.

Хм!

Прет чингисхамство, как тесто в квашне,

хам,

сгинь, наважденье, иль все ото только во сне?

Кань!

Суздальская богоматерь,

сияющая на белой стоне,

как кинокассирша в полукруглом окошечке,

дай мне билет, куда не пускают после 16-ти.

Невмоготу понимать все...

Народ не бывает Кучумом. Кучумы — это

божки

Кучумство — не нация Лу Синя и Ци Бай-ши.

При чем тут расцветка кожи?

Мы знали их,

белокурых.

Кучумство с подростков кожу

сдирало на абажуры.

«СверхВостоку» «СверхЗапад» снится.

Кучумство — это волна

совиного шовинизма.

Кучумство — это война.

Неужто Париж над кострами вспыхнет,

как мотылек?

(К чему же века истории, коль снова

на четырех?)

При чем тут «ревизионизмы»

и ханжеский балаган?

(Я слышу: «Икры зернистой!» Я слышу:

«Отдай Байкал!»)

Неужто опять планету нам выносить на горбу?

Время!

Молись России

за неслыханную ее судьбу!

За наше самозабвение, вечное, как небеса,

все пули за Рим, за Вены, вонзающее в себя!

Спасательная Россия! Какие бы ни Батый —

вечно Россия.

Снова Россия.

Вечно Россия.

Россия — ладонь распахнутая,

и Новгород — небесам

горит на равнине распаханной —

как сахар дают лошадям.

Дурные твои Батыи —

Мамаями заскулят.

Мама моя, Россия,

не дай тебе

сжаться в кулак.

Гляжу я, ночной прохожий,

на лунный и круглый стог.

Он сверху прикрыт рогожей —

чтоб дождичком не промок.

И так же сквозь дождик плещущий

космического сентября,

накинув

Россию

на плечи,

поеживается Земля.

1967

Андрей Вознесенский. Стихи.

Россия - Родина моя. Библиотечка русской

советской поэзии в пятидесяти книжках.

Москва: Художественная литература, 1967.

ОЗЕРО СВИТЯЗЬ

Опали берега осенние.

Не заплывайте. Это омут.

А летом озеро — спасение

тем, кто тоскуют или тонут.

А летом берега целебные,

как будто шина, надуваются

ольховым светом и серебряным

и тихо в берегах качаются.

Наверное, это микроклимат.

Услышишь, скрипнула калитка

или колодец журавлиный —

все ожидаешь, что окликнут.