Первый лед. Это в первый раз.

Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит -

Первый лед от людских обид.

1959

Andrei Voznesensky.

Antiworlds and "The Fifth Ace".

Ed. by Patricia Blake and Max Hayward.

Bilingual edition.

Anchor Books, Doubleday & Company, Inc.

Garden City, NY 1967.

АНТИМИРЫ

Живет у нас сосед Букашкин,

в кальсонах цвета промокашки.

Но, как воздушные шары,

над ним горят

Антимиры!

И в них магический, как демон,

Вселенной правит, возлежит

Антибукашкин, академик

и щупает Лоллобриджид.

Но грезятся Антибукашкину

виденья цвета промокашки.

Да здравствуют Антимиры!

Фантасты - посреди муры.

Без глупых не было бы умных,

оазисов - без Каракумов.

Нет женщин - есть антимужчины,

в лесах ревут антимашины.

Есть соль земли. Есть сор земли.

Но сохнет сокол без змеи.

Люблю я критиков моих.

На шее одного из них,

благоуханна и гола,

сияет антиголова!..

...Я сплю с окошками открытыми,

а где-то свищет звездопад,

и небоскребы сталактитами

на брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой,

вонзившись вилкой в шар земной,

беспечный, милый мотылек,

живешь ты, мой антимирок!

Зачем среди ночной поры

встречаются антимиры?

Зачем они вдвоем сидят

и в телевизоры глядят?

Им не понять и пары фраз.

Их первый раз - последний раз!

Сидят, забывши про бонтон,

ведь будут мучиться потом!

И уши красные горят,

как будто бабочки сидят...

...Знакомый лектор мне вчера

сказал: "Антимиры? Мура!"

Я сплю, ворочаюсь спросонок,

наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник,

зеленым глазом ловит мир.

1961

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

ПОВЕСТЬ

Он вышел в сад. Смеркался час.

Усадьба в сумраке белела,

смущая душу, словно часть

незагорелая у тела.

А за самим особняком

пристройка помнилась неясно.

Он двери отворил пинком.

Нашарил ключ и засмеялся.

За дверью матовой светло.

Тогда здесь спальня находилась.

Она отставила шитье

и ничему не удивилась.

Андрей Вознесенский. Не отрекусь.

Избранная лирика.

Минск, "БелАДИ", 1996.

* * *

В дни неслыханно болевые

быть без сердца - мечта.

Чемпионы лупили навылет -

ни черта!

Продырявленный, точно решёта,

утешаю ажиотаж:

"Поглазейте в меня, как в решетку,-

так шикарен пейзаж!"

Но неужто узнает ружье,

где,

привязано нитью болезненной,

бьешься ты в миллиметре от лезвия,

ахиллесово

сердце

мое!?

Осторожнее, милая, тише...

Нашумело меняя места,

Я ношусь по России -

как птица

отвлекает огонь от гнезда.

Все болишь? Ночами пошаливаешь?

Ну и плюс!

Не касайтесь рукою шершавою -

я от судороги - валюсь.

Невозможно расправиться с нами.

Невозможнее - выносить.

Но еще невозможней -

вдруг снайпер

срежет

нить!

1965

Русская советская поэзия 50-70х годов.

Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов.

Минск: Вышэйшая школа, 1982.

БЬЕТ ЖЕНЩИНА

В чьем ресторане, в чьей стране - не вспомнишь,

но в полночь

есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год,

и женщина разгневанная - бьет!