Она рассчитывала сбежать потихоньку. Незаметно покинула кабинет. Сумка случайно зацепилась за чулок, и он перекрутился. Маша нагнулась поправить, а когда выпрямилась, рядом увидела неслышно подошедшего Вернигору.

– Ты куда?

– Домой, - Маша тяжело взглянула на приятеля.

– Ещё рано.

– По-моему, давно пора.

– И не попрощалась?

– С кем?
– у девушки не нашлось для него ни одной тёплой нотки в голосе.
– Со всеми? Или только с вами?

– Со всеми - ладно. Но хоть бы нас в известность поставила.

– Чего ради, Шурик? С Анастасией Михайловной я попрощалась, а вы перебьётесь. Ваш поводок, как ты днём изволил выразиться, меня почти придушил. Воздуха свежего хочется, - она иронично разглядывала исполненную простоватой хитрости физиономию Вернигоры.

– А со Стасом попрощалась?
– он кашлянул, тень тревоги сполохом промелькнула по его лицу.

– Нет. А зачем? Мы вчера с ним попрощались.

– Я с самого начала знал, что он у тебя был...
– Шурик не успел договорить. Открылась дверь кабинета, вышел Славка. Внимательно оглядел обоих:

– Вы чего тут? Опять курить собрались? Никотин не закапает? Давайте за стол, скоро десерт подадут.

Маша потупилась. Нет, они точно её пасут оба.

– Мы тут прощаемся, Стас, - Шурик явно намекал другу на неизвестные девушке обстоятельства.
– Маша нас покидает. Домой едет.

У Славки дрогнуло лицо, глаза опять сделались как у больной собаки. Он быстро справился. Восстановил исчезнувшую на мгновение маску усталости и безразличия ко всему в этом скучном мире.

– Ну, что ж, до свидания, - искусственно растянул уголки губ, повернулся, пошёл по направлению к мужскому туалету.

Всё?
– подумала Маша с разочарованием и обидой, - он ничего мне больше не скажет? Вот так мы прощаемся на всю оставшуюся жизнь? Ни любимых им намёков, ни тайных знаков, ничего? Неужели не обернётся? Не обернулся. Ничего - значит, ничего. Действительно, нехорошо волокитить. Лучше сразу оборвать, не растягивать мучительно расставание. Она тоже развернулась и пошла в противоположную сторону, к другой ведущей на первый этаж лестнице.

Их было две - лестницы, ведущие на первый этаж. Весь вечер они пользовались дальней, рядом с ближней находился мужской ватерклозет, непонятно, почему, мешающий ходить удобным путём. Сейчас Маше помешал не ватерклозет, а Славка, удалившийся туда неторопливо и величаво. Она быстро прошла холл, преодолела несколько ступенек и замерла, услышав:

– Маня, я тебя провожу.

Нет, не Славка её догонял, Шурик преследовал.

– Не надо, Шура.

– Почему?
– он шагнул сразу через три ступеньки, очутился рядом.

– Устала, хочу побыть одна, - она впрямь чувствовала себя выжатой, измочаленной. Присутствие Шурика усиливало чувство вымотанности до предела.

– Это ресторан, Маня...

– Не называй меня Маней, - нетерпеливо перебила она. Возобновила прерванный спуск. Шурик не отставал.

– Ладно, не буду. Извини, повторюсь. Это ресторан. Здесь до фига пьяных мужиков, слишком много о себе понимающих. Ты у нас девушка аппетитная, сексапильная. Прилипнут, не отдерёшь. Тебе скандал нужен, неприятностей захотелось?

Неприятностей Маше не хотелось. Общество Шурика выглядело предпочтительней разных пьяных мужиков, много о себе понимающих. Смирившись с необходимостью потерпеть Вернигору ещё десять минут, она не стала возмущаться его назойливостью. Опустив голову, глядя под ноги, увеличила темп спуска.

– Куда ты так несёшься?
– недовольно поморщился Шурик.
– Каблуки не боишься сломать?

– Хочу домой, побыстрее, подальше отсюда, - зло выпалила она, обжигая Вернигору взглядом.

– Возьми меня под руку, - неожиданно мягко попросил Шурик.
– Ну пожалуйста. Трудно тебе, что ли?

– Зачем?
– Маша не поверила его внезапной доброте, мягкости просьбы.

– Хочу с красивой девушкой у всех на глазах пройтись, повыпендриваться. Когда ещё случай представится?

Ах, всё-таки с красивой, не только сексапильной. Льстец бессовестный. Маша усмехнулась мысленно. Повыпендриваться ему захотелось? Нет, здесь другое что-то. Прохиндей, хитрец несносный. Жалостливо просит, будто милостыню, жалостливо смотрит, ресничками, как наивное дитя, хлопает. Чёрт с ним, пусть выпендривается. Она просунула ладонь в готовно согнутую крендельком руку Шурика. Скорость, тем не менее, снижать не думала. Торопилась покинуть элитный ресторан, производивший впечатление дурного купеческого вкуса и дурного же купеческого размаха.