Мои дни были однообразны и безлики: я вставала, выпивала стакан воды, куда добавляли средство для поддержания контроля над людьми, делала зарядку, мылась, завтракала все той же кашей, убивала остатки разума отваром с той же дрянью, и шла к месту работы, но уже не могла сама мыслить. Ощущение всепоглощающего счастья и единства с людьми этого мира всецело завладевало мной. Сознание включалось уже на грядке, где я сажала, поливала, полола и удобряла, а вокруг ни души. В середине для, в конце огромной теплицы, появлялся белый столик с обедом - каша и отвар. Да здравствует забвение! Вечером я возвращалась к себе в комнату, ужинала и ложилась спать, а с утра все повторялось снова, только с одной разницей, с каждым часом я все ближе подступала к порогу сумасшествия.

Владлен не шутил, в тот день у себя в кабинете, когда говорил, что мне будут ставить инъекцию через каждые пять часов. Охранники минута в минуту исполняли его приказ, делая исключение только ночью, и благодаря этому я могла видеть Его.

Мы долго разговаривали ни о чем, гуляли по набережной какой-то из планет, целовались. Он старался избегать прямого обращения ко мне, предпочитал опускать момент, когда он раньше меня называл своей принцессой. И непременно, пытался узнать, где я нахожусь, и что со мной происходит. На эти вопросы я никогда не давала ответ. Координаты планеты я не знала, а рассказать, что стала пленницей в своем собственно теле, благодаря человеку, одержимого идеей идеального мира, я не хотела, предпочитала переводить тему. Ночные часы во сне стали для меня маленьким уголком счастья, который напрочь разбивали свет и музыка, которую я возненавидела, как и эту планету.

Через три дня "идеальной" жизни, я начала задыхаться от безысходности и однообразия. К концу недели я думала, что уже никогда не буду прежней. Я физически ощущала, нехватку воздуха, стены теплицы и комнаты давили на меня и заставляли думать о смерти, как об освобождении.

Однажды, работая в теплице, я почувствовала, что тело снова подчиняется мне. От неожиданности я не удержалась на ногах, упав в грядку и сломав росток плода схожего с помидорами. Мне было его абсолютно не жалко. Кое-как, встав с земли, подняла глаза на часы, висящие на стене, которые показывали без пяти минуты два. В два часа по полудню, был обед, за час до этого мне приходили ставить инъекцию. Сегодня этого не сделали, и сыворотка, получившая лишний час для исправления функционирования организма, смогла избавить меня от подчинения. Но зато, в виде побочного эффекта начались глюки.

В теплицу зашла группа люди, во главе с Владленом, рядом с ним шел Он, белая лента бинта охватывала его голову. Этого я уже выдержать не могла. Упав на колени, обхватила себя руками, а на глаза набежали слезы.

– Аделина!
– он кинулся ко мне, а я, подняв на него глаза, со стоящими там слезами, тихо прошептала:

– Уйди, глюк.
– Мой шепот остановил его, когда он уже встал рядом со мной на колени и протянул руки.

– Она назвала меня глюком?
– Он повернулся назад, обращаясь к мужчине, которого я уже, где-то видела, но не могу вспомнить где.

– Капитан, на протяжении двух недель, они кололи ей наркотическое вещество, насколько я знаю, в несколько раз превышая допустимую для жизни норму. Даже сам факт, того что она жива уже является чудом...

Дальше я слушать не стала, просто потеряв сознание.

Светло зеленые стены, маленькая тумбочка у двуспальной кровати, зеркало около выдвижного шкафа, рядом с дверью ведущую в ванну стоит мой чемодан с вещами и маленький кейс с вакциной, больше в комнате ни чего нет.

Меня уже радовало, что стены не стерильно белого цвета, а мебель не выдвигается в стены. Встав с кровати, я подошла к иллюминатору. Моему взору предстал космос, во всей своей красе. Я вырвалась! И нахожусь на корабле. Еще бы узнать на каком корабле и куда лечу.

Повернувшись к чемодану, присела возле него на корточки. Щелкнули замки и предоставили мне внутреннее наполнение моего чемодана. Черный терма-костюм все еще был на мне, но он скорее походит на нижнее белье и ходить в нем будет не прилично. Наверно этот костюм единственный плюс моего пребывания на "идеальной планете". Из чемодана были извлечены мягкие темно серые обтягивающие брюки, водолазку и темные ботинки без каблука.

Одевшись, я вышка из каюты. Сразу около двери стоял высокий мужчин

– Капитан Ольхова, я рядовой вашей части корабля Купров.
– Встав по стойке, смирно представился мерамовец.

Так, на каком корабле нахожусь, определилась, сейчас бы узнать, как я здесь очутилась.

– Где я могу найти капитана Семеста?
– Купров замялся на мгновение, а потом ответил:

– Капитан, приказал следить, чтобы вам не стало хуже. И я не уверен, что вы достаточно оправились, чтобы идти к «сердцу» корабля.

– И чем же я, по-вашему, болею?!
– Мужчина засмущался, и, потупив взор ответил:

– Вам длительное время кололи наркотические средства, и... мм.... Скажем так, не каждый человек останется после этого в здравом уме...

– Что?!
– Выкрикнула я, полностью сраженная таким предположением.

– Капитан Ольхова, я не в коем случаи, не возьмусь утверждать, это на все сто процентов. Но процент, что вы остались в своем уме очень низок...
– Если я сейчас ему врежу, то он точно убедится в том, что я сошла с ума, и таким образом у меня проявляется агрессия, но и оставить это я так просто не могу.