– Я не… – тут он вспоминает, что действительно что-то такое говорил той тетке в огромной шубе, когда вытаскивал ее из машины. – Она спросила, не араб ли я? – пытается он оправдаться. – И вообще, какого черта я должен скрывать, что я русский?!

– А какого черта я теперь должен объяснять, откуда у меня в группе взялся русский спасатель?! – рявкает Бартоли.

– А зачем… эээ… это кому-то объяснять? Я ж не претендую… Я ей просто зубы заговаривал, чтоб она не мешала себя вытаскивать

– Думать надо было, кого вытаскиваешь!

– А кого? – что-то не нравится ему направление, которое принимает разговор…

Бартоли плотоядно усмехается.

– Ты теперь чуть ли не национальный герой…

Вот тут Литвинскому поплохело окончательно. Спасатель великодушно налил им еще по полстаканчика, свой Артем выпил залпом, едва различив вкус.

– Баронесса Луиза Мадлена Монморанси-Лаваль, известная благотворительница голубых кровей.

Неосознанно, с хрустом сжимает в руке пустой стаканчик, но вообразить весь масштаб постигнувшего его «счастья» не может. А Бартоли его методично добивает:

– Теща министра юстиции.

– Блядь!

– Это ты так радуешься?

– А девочка? – вдруг спохватывается Литвин, терзаемый нехорошим предчувствием.

– Какая девочка?

– Там, в машине, девочка была… Сильви! – вспоминает Артем. – Она называла эту… бабушкой…

Бартоли ехидно усмехается.

– А это младшая дочка министра.

Артем хватается за голову. Это какая-то нелепость! За ЧТО ему все это?!

– Да не бойся, – голос спасателя тоже не так уже и весел. – Орден Почетного Легиона и памятник в полный рост тебе не светит. Но эта баронесса…

– Графиня Вишенка, – стонет себе в ладони Литвинский. Бартоли понимает, что никакой смысловой нагрузки эта фраза не несет и мрачно продолжает:

– Баронесса Монморанси-Лаваль уже дала пару-тройку интервью, в которых сообщила, что ее избавил от смерти русский герой-спасатель. С меня потребовали предъявить публике героя. Я предъявил.

– Низкий вам поклон! – Литвинский прижимает руку к сердцу. – Я могу быть свободен на правах героя?

– Сидеть! – Бартоли наливает ему еще коньяку в новый стаканчик взамен смятого. – Мы вляпались вдвоем, так что никуда не пойдешь, пока не придумаем тебе легенду.

– Легенду?

– Повторяю для идиотов! Легенду о том, откуда у меня в группе русский спасатель-герой! Значит, так. Выбор у тебя очень простой. Либо ты подтверждаешь легенду о том, что ты русский спасатель-стажер, приехал к нам на стажировку перед поступлением в Академию.

– Какую еще Академию?!

– Академию горных спасателей, – невозмутимо отвечает Бартоли. – Неужели тебе это неинтересно? Мы тебе напишем рекомендацию, возьмут без лишних разговоров. Твоя подружка-баронесса, – тут Артем так вздрогнул и осуждающе посмотрел на Дидье, что тот едва не расчувствовался. Но передумал и безжалостно продолжил: – Так вот, твоя подружка-баронесса уже выразила согласие оплатить твое обучение на профессионального спасателя.

– А мое мнение никого не интересует?! – может быть, он все-таки бредит? Лежит себе с температурой под сорок в шале и потихоньку бредит?

– Слушай, парень! Мне Арлетт рассказала о том, как ты ее в буран с того света вытащил, считай. Да и сам я видел, как ты вчера с нами работал. Тебе прямая дорога в спасатели!

– Не очень-то я рвусь… – растерянно отвечает Артем.

– Выбирай. Или ты делаешь, как я сказал. Или я оформляю на тебя протокол за незаконный «офф-пист» и сдаю в полицию, – Дидье откинулся на стуле, сложил руки на груди и выжидательно уставился на Артема. – Выбор за тобой.

Ему даже право выбора предоставили, охренеть, какое великодушие! Пытается рассуждать разумно, здраво. Ни хрена не получается! И поэтому он принимает первое пришедшее в голову, импульсивное решение.

– Давайте вашу рекомендацию!

Бартоли улыбается. Это совершенно искренняя улыбка, скупая, но от души. Выдвигает ящик стола, достает лист бумаги какого-то совершенно страшного бюрократического вида, с эмблемами, гербами и печатями.

– А у меня все готово. Я в тебе ни секунды не сомневался. Ты только проверь, правильно ли я фамилию написал.

– Что сказал Дидье?

– Как тебе сказать… – Артем стягивает с плеч куртку.

– Про баронессу Монморанси я уже в курсе!

Ну да, он же теперь звезда эфира, все уже в курсе.

– Ну, тогда вот… – протягивает ей бумагу, полученную от Бартоли, сам проходит к дивану и без сил падает на него. Ему настоятельно необходимо, чтобы в его жизни хоть какое-то время ничего не случалось! Чтобы он мог спокойно осмыслить все то, что происходит, а то он не успевает, не успевает, не успевает!