— Проклятый Пожиратель!!!

Впрочем, крик быстро оборвался: Амелия Боунс выполнила свое обещание, наградив Молли Силенцио.

Верховный чародей обратился к Визенгамоту с призывом выслушать ответчика. Сначала Артур попытался отстранить свою дочь от участия в прениях. Он заявил:

— Так как моя дочь является несовершеннолетней, то от ее имени буду выступать я, как ее отец и опекун. — На что ему ответил Люциус Малфой:

— Мы — волшебники, а не магглы. И суд Визенгамота заинтересован в том, чтобы установить истину, а не любоваться состязаниями в знаниях маггловских юридических уловок. — Артур сник, и Люциус обратился уже к Джинни. — Мисс Джиневра Уизли. Желаете ли Вы дать показания суду Визенкамота?

— Да. — Слабым, но уверенным голосом ответила Джинни.

— Согласны ли Вы давать показания под действием веритасеримуа? — Задал следующий вопрос Люциус.

— Да.

Старший Малфой опустился в свое кресло, зато поднялся Снейп.

— Как мастер зелий я требую, чтобы доза веритасериума, которую получит девочка — была ограничена двумя каплями. Передозировка столь опасного зелья в столь юном возрасте может тяжело сказаться на ее здоровье.

Визенгамот проголосовал, и подавляющее большинство согласилось с этой поправкой, тем более, что она исходила от истца. Для Дамблдора это должно было показать, что его агент ненавязчиво защищает Уизли: ведь под действием трех капель Джинни могла выдать свою мать. Для нас же важным моментом было то, что мы хотели в допросе обойти момент изготовления приворота, и в частности — вопрос о том, откуда взялась использованная в нем кровь. К прямому столкновению с Дамблдором мы были еще не готовы.

Джинни поднесли стакан, в который служитель Визенгамота отмерил две капли веритасериума, и долил воды. Джинни выпила, и ее взгляд помутился. Девочка чуть не упала, но ее поддержал отец, с тревогой следивший за дочерью. Молли же предпочла прожигать взглядом нас с Миа.

— Джиневра Молли Уизли. — Загремел над залом голос Снейпа. — Признаете ли Вы себя виновной в отравлении Гарольда Поттера, наследника рода Поттер приворотным зельем?

Джинни с трудом сфокусировала взгляд, осознавая заданный вопрос, и твердо ответила:

— Да. Виновна.

Глава 109. У огня.

Нда... К середине второго года обучения я научился-таки воспринимать гостиную своего факультета как уютное местечко. Впрочем, заслуги самой гостиной и ее оформления в этом нет. Просто любое место, где Миа сидит, прижавшись ко мне — будет представляться мне уютным... или я сделаю его таковым, а сколько трупов это потребует — это уже второй вопрос.

Я бездумно играюсь с лепестком пламени на ладони, Джинни, на горле которой выделяется черный ошейник — с тоской в глазах смотрит на нас, а Миа сосредоточенно размышляет о том, как же мы дошли до жизни такой.

В принципе, то, что Джинни признала свою вину — ничего еще не значило. Можно было задать уточняющие вопросы, и утопить дело в спорах о точной степени вины и соразмерности наказания. Можно было зацепиться за мой официальный статус наследника, а не главы рода, можно было... Да многое можно было придумать. Но, к сожалению, все это должна была предпринять светлая сторона... а пока Великие и Мудрые отходили от шока, вызванного словами маленькой девочки — какая-то добрая душа произнесла два слова, страшнее которых в данной ситуации были бы только «авада кедавра», да и то не наверняка. И слова эти были «фините инкантатем». С Молли слетело проклятие немоты, и она немедленно кинулась на защиту дочери.

«Она не могла», «моя дочь ни в чем не виновата», «ее опоили», «она под Империо»... «вы — ублюдки!». В общем, слово за слово, хвостом по столу... Молли договорилась до серьезного штрафа «за неуважение к суду», и передачи дела артефакту крови, известному как «Хранитель справедливости». Вот только проблема была в том, что Хранителю справедливости сама справедливость как-то побоку. Он лишь сверяет реальность с заклятыми законами Кодекса крови. А для этих законов единственный выживший — Глава рода и плевать, сколько ему лет. И кто именно и с какой целью давал приворотное — для закона не важно. «Та, ради кого отравили...». Так что, стоило Джинни коснуться рукой возникшего посреди «арены» кроваво-алого камня с черными прожилками, как ее горло захлестнул черный ошейник.

— Профессор Снейп, пожалуйста, доставьте нас в Хогсмит. — «Наслаждаться» разгорающимся скандалом не было никакого желания.

— Поттер. В Ваши полторы извилины никак не поместиться мысль, что для аппарации «с кем-то» нужен физический контакт. А у человека — только две руки и переместить я могу только двоих! — Снейпу явно доставляло удовольствие прилюдно выговаривать кому-то столь похожему на его школьного врага в таком вот стиле... ну а мне не трудно и подыграть, так что я схватился за волосы на затылке и стоял, всем своим видом явственно демонстрируя тяжелый мозговой ступор. — Впрочем, я слышал, что Вы неплохо освоили перемещение с домовиками, так что, если хотите, я перемещу девочек, а Вы — добирайтесь сами, господин Глава рода. — Сарказмом от последних слов разило так, что аж глаза слезились.

— Конечно, профессор! Асси! — Домовушка с легким хлопком появилась перед нами. — Идем со мной. Когда профессор Снейп аппарирует — переместишь меня вслед за ним. Понятно?

— Да, господин. — Уши домовушки обмели мои ботинки.

Пока мы шли по тому же коридору, где разговаривали с Невиллом, мимо нас пронесли скованную заклятьем Молли. Взгляд, которым рыжая женщина смерила нас с Миа был настолько далек от дружелюбного, насколько это вообще возможно.

На площадке для выступающих перед Визенгамотом остались только Джинни и ее отец. Это была последняя возможность изменить судьбу Джинни. Потребуй Артур подтверждения приговора «волей Магии», я бы вышел против него сам, оговорив схватку «до первой крови», ну а там уже никто бы не удивился тому, что второкурсник не выдержал поединка со взрослым волшебником... Но увы. Похоже, долгие годы жизни с такой супругой — окончательно выбили из Артура боевой дух. Так что он только сгорбился, и шепотом попросил меня «не обижать его дочку». Разговаривать с ним не хотелось, так что я молча дождался отбытия Снейпа, и кивнул Асси, чтобы она переместила и меня.