Это была моя последняя мысль. После меня засосало в черную дыру с красивой табличкой «Изнеможение».

Думаю, Пэм трудилась над Халлоу до самого рассвета. Я в это время спала беспробудным сном. Должно быть, слишком много сил – моральных и физических – было потрачено мною в эту ночь. Во всяком случае, проснулась я лишь часа в четыре пополудни. За окошком сверкал морозный день – из тех, когда рука тянется включить радио и проверить прогноз погоды. Слишком часто подобные дни заканчиваются снежной пургой. Я рискнула выглянуть на заднее крыльцо – убедиться, что там припасены дрова на ближайшие несколько дней.

Думаю, Эрик проснется сегодня пораньше.

Двигаясь со скоростью улитки, я оделась и поела, пытаясь разобраться в своем состоянии.

Нет, телесно я была вполне здорова. Пара синяков и тяжесть в мышцах – ничто по сравнению с ожидаемым. Ведь кончалась вторая неделя января, а я пока твердо держалась своего новогоднего обещания.

С другой стороны – а таковая всегда присутствует, не правда ли? – мое психическое или, может быть, эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Неважно, насколько вы практичны и устойчивы – все равно невозможно сделать то, что пришлось сделать мне, и потом не терзаться.

Так уж все устроено.

Я представляла себе, как проснется Эрик, и мы с ним поваляемся в постели – у меня будет еще пара часов до работы. Мне так хотелось свернуться калачиком у него под боком, прижаться, просто побыть рядом с человеком, которому я не безразлична.

Наивная! Я и не предполагала, что заклятие уже сломано.

Эрик проснулся в половине шестого. Услышав легкий шум в гостевой спальне, я прошлепала туда и распахнула дверь. Лучше бы мне быть поосторожнее… Мое появление привело Эрика в смятение: клыки мгновенно удлинились, скрюченные пальцы метнулись вверх – жест агрессии.

Привычные слова «привет, милый» застыли у меня на губах.

– Сьюки, – произнес Эрик, медленно приходя в себя. – Я что, у тебя дома?

Я мимоходом порадовалась, что успела переодеться.

– Ну да, – ответила я, лихорадочно пытаясь выработать разумное объяснение. – Вы здесь находитесь в целях безопасности. А вы что же – не помните, что произошло?

– Кажется, у меня была назначена встреча с какими-то чужаками. – В голосе Эрика слышалось сомнение. – Или нет?

Он удивленно разглядывал свою одежку из «Вэл Марта».

– Черт, когда я успел купить все это?

– Мне пришлось раздобыть для вас одежду, – пояснила я.

– Интересно, переодевала меня тоже ты? – Он обхлопал себя от груди вниз и улыбнулся типичной эриковской улыбкой.

Он не помнил. Ни-че-го.

– Нет, – ответила я, и в памяти моей промелькнули картинки: мы с Эриком в душе, на кухонном столе, в постели.

– А где Пэм? – спросил он.

– Думаю, вам следует позвонить ей, – сказала я. – Неужели вы ничего не припоминаете из вчерашнего?

– Вчера я встречался с колдуньями, – твердо сказал Эрик.

– Это было за несколько дней до того, – покачав головой, сообщила я, не уточняя, за сколько именно. На сердце у меня была тяжесть, и она все росла.

– Так вы не помните, как мы вчера вернулись из Шривпорта? – вновь уточнила я, внезапно углядев и светлые стороны в обратном превращении Эрика.

– Мы, должно быть, легли в постель? – с надеждой предположил мой гость. – Скажи, ты наконец-то уступила мне, Сьюки? Я знал, что это всего лишь вопрос времени.

Нет, милый, прошлой ночью мы заметали следы.

Итак, я была единственным свидетелем случившегося на моей кухне. И даже мне не было известно, где похоронены останки Дебби Пелт. А также – что случилось с ее машиной.

Я в задумчивости опустилась на свою старую кровать. Эрик внимательно следил за мной.

– Что-то не так, Сьюки? Что случилось, пока я… Черт, почему я ничего не помню?

Меньше говоришь – больше сделаешь.

Все хорошо, что хорошо кончается.

С глаз долой – из сердца вон (хотела бы я, чтобы это соответствовало истине).

– Думаю, Пэм будет здесь с минуты на минуту, – сказала я. – Пусть она сама вам все объяснит.

– А Чжоу?

– Боюсь, он не сможет приехать. Он погиб вчера ночью. Похоже, «Клыкочущее веселье» – не лучшее место для барменов.

– И кто его убийца? Я отплачу за смерть своего человека.

– Вы это уже сделали, – успокоила я его.

– Что-то еще тебя беспокоит? – Эрик всегда славился своей проницательностью.